Для того чтобы замочить скромного служителя туалетов, убийце надо было немало совершить: а) пронести через охрану казино (а там тоже не дураки собрались) оружие; б) выбрать для убийства не очень удачный момент, когда в казино уже начала прибывать публика, и в) уже после выстрела еще какое-то время находиться возле трупа, каждую секунду рискуя быть застигнутым, для того, чтобы отыскать и забрать с собой стреляную гильзу.
Если бы весь этот труд был потрачен душкой-киллером для того, чтобы расправиться с владельцем казино или с каким-то толстосумом, приехавшим крутануть рулетку, это был бы один расклад. Но убили не банкира, не авторитета, не игрока, наконец, обыгравшего "Красный мак" на крупную сумму, - убили пенсионера. И в выборе такой слабой и беззащитной жертвы крылось что-то непонятное.
А вторым подводным камнем была гильза…
- О чем так задумался, Никита? У тебя все остыло. Колосов услышал голос Кати. Вздохнул, словно очнулся от сна. Катя смотрела на него с любопытством.
- Да так, пустяки. Утрясется все. Чего-нибудь еще хочешь?
Катя покачала головой: спасибо, сыта. Пора возвращаться.
Когда они уже подъезжали к Никитскому переулку, у Колосова сработал мобильник. Трезвонили коллеги из отдела, искали начальника - его, оказывается, уже дожидался в бюро пропусков Глеб Китаев, приехавший, как и было условлено, смотреть и комментировать пленки видеозаписи.
Пришел и срочный факс из ЭКО. Проведенная экспертиза пистолета Пескова дала данные о том, что из этого оружия недавно производились выстрелы, о чем свидетельствовали следы смазки и пороховых газов.
"Ну, просто смыться никуда нельзя! - рассердился Колосов. - Когда на месте сидишь, все будто спят, никто и не аукнется, чуть отъедешь - тут же, разом…"
- Извини, меня ждут, - сказал он Кате, высаживая ее у подъезда главка.
- До свидания, Никита, - ответила она, - спасибо за обед и за компанию. И вообще была рада тебя повидать. Очень рада.
Она скрылась за дверью. А Колосов секунд семь размышлял - правду ли она сказала, что рада, или это просто так, из вежливости. Но потом решил выбросить эти глупости из головы. И у него почти получилось.
Когда январские морозы ударяют вас по мозгам и по легким, когда на улице минус двадцать пять и дым валит столбом из фабричных труб, когда прохожие на улицах больше смахивают на живые меховые кульки, а окна в домах затуманены инеем, нет лучшего места в столице, чем "Кайо-Коко".
Так или, возможно, так думал Филипп Салютов, когда дело было к вечеру, делать было нечего, а вечер, точнее, ночь обещала быть чуть ли не полярной.
"Кайо-Коко" - это бар и клуб. Назван в честь знаменитого кубинского пляжа и даже украшен портретами Че Гевары и Хемингуэя. Последнего, правда, посетители "Кайо-Коко" почти никогда не признают, потому что изображен он молодым, без своей знаменитой бороды и трубки.
В "Кайо-Коко" по пятницам и выходным проходят латиноамериканские вечеринки. Темнокожий танцор с Барбадоса учит всех желающих танцевать мамбо. А мулатки из кордебалета к полуночи зажигают зал так, что всем присутствующим начинают мерещиться тропик Рака, океанский прибой у барной стойки и Южный Крест вместо лампочек на потолке.
А вот по вторникам в "Кайо-Коко" бывает тихо. В три часа утра по вторникам для припозднившихся клиентов бармен варит шоколад и кофе фэри с ромом и апельсиновой цедрой.
В три часа утра, когда на улице трескучий мороз и город спит мертвым сном, в "Кайо-Коко" горько пахнет шоколадом, зал пуст, а посреди погасшей эстрады, прямо на полу лежит гитара, на которой устал играть гитарист-виртуоз.
Пьян гитарист, горек шоколад. Вкус его долго, очень долго чувствуешь на губах: Кайо-Коко… Бархатная волшебная ночь над теплым океаном, коралловый песок.
- Слушай… Ну, выслушай ты меня… А давай уедем? Деньги пока есть. Сдается мне, Липа, совсем раскис ты от этой зимы.
Это Легионер говорит. Он сидит напротив и тоже пьет горячий шоколад. И лишь у него домашнее прозвище Филиппа - Липа звучит как обычное имя, а не как презрительная кличка, как это выходит у Глеба Китаева или порой у отца.
Филипп слушает Легионера. Легионер бредит. Но не всегда. Иногда он изрекает банальные вещи, причем с умным видом. Иногда дает полезные советы с несерьезным видом. Иногда предлагает просто фантастику, причем совершенно без тени юмора. А сейчас он бредит. "Давай уедем, Липа" - этот припев звучит у него с самого Нового года, даже раньше.
Он предложил Филиппу на Новый год махнуть… в Боливию, в Чили, в Перу, в Мексику, да куда угодно! Лишь бы только подальше. Подальше… Ведь деньги пока еще остались. Те деньги, что дал Филиппу отец несколько месяцев назад.
