– Лираз…
– Хорошо, что вы хоть драку тут не устроили. Знали, наверное, что к этому я буду готова. Так что же вы задумали?
– Ничего, Лираз. Клянусь, что…
– А ведь ты не выглядишь как один из этих. Ты выглядишь нормальным.
– Я норма…
– Но знаешь что, Йони? Ничего в твоем рассказе не клеится. Ничегошеньки. Сначала свадьба эта свалилась с неба. Потом статьи. Фотограф из Лондона, как же! Знал ведь, что я пробью информацию о тебе, и все заранее подготовил. Вы, наверное, и про меня разузнали, что я всегда даю слабину, если человек попадается симпатичный. Так все и спланировали.
– Да кто?
– Ты и она, кто же еще? Не понимаю, как я с самого начала не догадалась, что вы работаете в паре.
– Что?
– Свадьба – это всего лишь прикрытие. Теперь я это ясно вижу. Только прикрытие чего?
– Лираз, я не…
– Что вы задумали?
– Кто?
– В вашем плане есть один прокол.
Отойдя в сторону, Лираз задрала рубаху, обнажив живот с вставленным в пупок синим колечком, и завела руку за спину движением, увидев которое я с трудом удержался на ногах.
– Я… Э…
– Вот об этом вы точно не подумали, верно?
Я, конечно, не мог ожидать, что стану на этом корабле свидетелем того, как посторонний мужчина сделает Яаре предложение, но того, что начальник службы безопасности направит мне в лоб настоящий пистолет, я ожидал еще меньше.
– Что… это?..
– Вот его я точно не в секс-шопе купила, – сжала челюсти Лираз, взведя курок.
– Опустите пистолет, Лираз. Что вы…
– Считаю до трех, Йони.
– Что вы делаете, Лираз?
– Не наступаю дважды на одни и те же грабли. Одного раза было достаточно.
– На что вы намекаете?!
– Ты прекрасно знаешь, Йони, на что я намекаю. Этот шрам на глазу – очень болезненное напоминание, которое никуда не денется.
Раньше я всегда думал, что, если со мной случится что-либо подобное, я буду страшно нервничать и очень хотеть жить. Потому что я кому-то нужен и на свете есть кто-то, кто любит меня.
И вот теперь под дулом пистолета, направленного мне прямо в лоб, я понял, что не уверен ни в одном из вышеперечисленных утверждений.
– Два.
– Постойте! А как же «раз»?!
– Что вы планировали?
– Да ничего! Мы и эту поездку с трудом смогли спланировать!
– Вы собираетесь захватить корабль?
– Как? С десятимесячным младенцем на руках?
Думаю, все они должны испытать огромное облегчение. Яара сможет выйти замуж и начать новую жизнь. Если она могла согласиться на это, зная, что я еще жив, моя смерть уж точно не станет помехой. Что касается родителей, я, даже не напрягаясь, знаю, что они подумают – разве можно убить того, кто и так не вполне жив?
– Тебе не удастся забрать у меня то, на что я потратила столько усилий, слышишь? Так при чем здесь эта гребаная свадьба?
Какой прекрасный кадр, вдруг промелькнула мысль, несмотря на то что жить мне оставалось, может, пару секунд. Утренний свет, пробивающийся сквозь какие-то щели, играл всеми оттенками серого на волосах Лираз, держащей пистолет в вытянутых руках, подобно героиням комиксов «Марвел», а ее зеленые глаза казались такими прекрасными! Не знаю, что обычно говорят люди, готовящиеся умереть, но осмелюсь предположить, что я был первым, кто в подобной ситуации произнес:
– Вы не могли бы постоять минуточку в таким положении? Я должен сбегать к себе в каюту и принести фотоаппарат.
И мне уже было все равно, нажмет она на курок или нет.
– Зачем, Йони? – спросила Лираз, сжимая пистолет уверенной рукой. – Скажи мне зачем.
Чтобы не упустить кадр, Лираз.
Ведь ты, как и все нормальные люди, видишь лишь то, что у тебя перед глазами, и только тот, кто посвятил свою жизнь фотографии и начал заниматься ею в то время, когда надо было смотреть в окошко видоискателя, а не на экран, способен представить композицию в своем воображении.
Проблема в том, что со временем он перестает видеть то, что есть, и начинает видеть лишь то, что могло бы быть.
– Три… Эй, чего это ты вдруг расплакался? Как же я теперь буду в тебя стрелять?!
Не задумываясь ни на секунду, я завел руку за спину и достал из заднего кармана брюк коричневый кожаный кошелек, с которым никогда не расставался, но при этом выпустил костыль, потерял равновесие и рухнул на пол, почти желая получить пулю, которая должна была, наконец, избавить меня от боли.
– Не нужны мне твои деньги, идиот! – закричала Лираз, не опуская пистолет.
– А их там и нет, – задыхаясь, прохрипел я и подтолкнул кошелек в ее сторону, чувствуя, как по щекам струятся слезы.
– Тогда зачем он мне?
– Потому что вы спросили, почему я не на выставке в Лондоне.
Осторожно наклонившись и все еще не опуская пистолет, Лираз подобрала кошелек. В нем действительно не оказалось ни денег, ни кредиток, ничего, кроме трех фотографий, подписанных на полях по-английски: шестнадцатая неделя, двадцать четвертая неделя, тридцать третья неделя.
Последней лежала черно-белая фотография самой красивой, милой и нежной малышки в мире, сделанная за двадцать семь часов до того, как Яара вышла из туалета, хватаясь за стену и придерживая трусики.