А завтра утром родители вернутся на корабль прямо к завтраку, и мама, как ни в чем не бывало, начнет укорять нас за то, что мы не заняли стол заранее.
Я не стану рассказывать им, что встретил Яару, и теперь думаю, что нашим отношениям действительно пришел конец и что в этом виновата не только она.
Ведь сами они ни за что меня не спросят.
А может, все-таки рассказать? Может, им даже будет интересно.
– Йони! – услышал я голос Лираз, доносящийся с другого конца коридора. Рубашка на ней была расстегнута, в руках она держала туфлю. При одном лишь взгляде на нее кровь быстрее заструилась в моих жилах. – Собери всех. Через десять минут я жду вас в лобби.
– Ты так и не заснула?
– Через несколько минут мы встанем на якорь, и я уже вызвала машину.
– Зачем?
– Вас отвезут прямо в больницу.
– Почему в больницу?
– Собери всех, – повторила Лираз, надевая вторую туфлю. – За несколько минут до прибытия вертолета у твоего отца случился сердечный приступ.
– Просто инквизиция какая-то! – закричала мама, как только мы вошли в палату, изрядно побегав по коридорам небольшой больницы.
– Вряд ли инквизиция стала бы эвакуировать вас на специально посланном вертолете, – попыталась успокоить ее Декла.
– Забарабанили в дверь в пять утра как сумасшедшие, подсоединили отца к куче каких-то приборов, ничего не спросив, положили его на носилки и унесли. Даже нацисты относились к евреям лучше.
– Вряд ли нацисты положили бы его в отдельную палату с цветами, – вступился за Деклу Дан, оглядываясь по сторонам.
Но мама, стоя у кровати отца и поправляя окружающие его приборы, продолжала источать негодование и даже спасибо нам не сказала. Как я надеялся услышать от нее что-то вроде: «Йонатан, спаситель ты наш, я всегда знала, что ты в нашей семье самый смышленый», а услышал лишь: «Как тебе не стыдно!», а еще: «Я должна благодарить твою страховку, которая обошлась нам в сорок тысяч фунтов? Да за эти деньги я бы просто купила свой собственный вертолет!»
В промежутках между мамиными словоизлияниями Декла попыталась спросить отца, как он себя чувствует, и получила лаконичный ответ: «Немного побаливает», что в его устах с легкостью могло означать, что он уже при смерти.
– Это твои приятели из страховой компании довели его до такого состояния! – снова закричала мама.
– Ты понимаешь, мамочка, – произнесла Декла, изо всех сил стараясь говорить спокойно, – что у отца случился сердечный приступ?
– Какой еще сердечный приступ! Просто маленькая одышка. Если бы мы при каждом подобном случае бегали по больницам, нам пришлось бы туда переселиться. Надо просто выпить воды, подышать, и все пройдет.
– С папой не все в порядке, мамочка.
– Это с тобой не все в порядке.
– Врач сказал…
– Мало ли что он сказал, – прервала ее мама, размахивая руками. – Думаешь, если он врач, то все знает?
– Да! – ответили мы все в один голос.
– Не морочьте мне голову. Если бы они знали, в чем дело, они бы мне сказали.
– Рутинька, – произнес отец, схватив ее за руку, и она с инстинктом, выработанным за сорок два года совместного проживания, тут же накрыла его руку свободной рукой.
– Перестань все время называть меня Рутинькой, Ицик, – пробурчала мама, безуспешно пытаясь скрыть покрасневшие от слез глаза.
– Почему вы нам ничего не сказали? – спросила Декла.
– А что толку? – огрызнулась мама. – Вы и так едва сводите концы с концами.
– Рутинька, – улыбнулся отец и, опершись на мамину руку, сел и посмотрел ей прямо в глаза.
– Что еще?
– Состарились мы.
И тут я понял, что мама боится признаться себе в этом ничуть не меньше меня.
А еще я понял, что вместо того, чтобы ждать протянутой мне руки помощи, я могу протянуть ее первым.
Глядя на переплетенные руки родителей, я, подойдя к ним вплотную, положил свои сверху.
Потом то же самое сделала Декла.
Дан, подойдя ко мне сзади, накрыл их все своей огромной ладонью, а другой рукой прижал меня к себе.
– Ну и как долго мы будем так стоять? – спросил вдруг Дан, и все засмеялись.
– Тебе надо подстричь ногти, Йонатан, – произнесла вдруг мама, глядя на мои руки, и промокнула правый глаз рукавом. – Ты ведь уже не маленький. У тебя есть щипчики? Тебе купить?
– Нет, мама, – улыбнулся я, засовывая руки в карманы. – Я сам справлюсь.
– Кто еще скажет тебе, кроме мамочки, – продолжала мама, глядя в окно.
– Папа, – пошутил Дан.
– Что такого вы нашли в торговом центре, что опоздали на корабль? – спросила вдруг Декла.
– Это была отцовская идея. – Встав с кровати, мама подошла к тумбочке, на которой лежало несколько пакетов, достала из груды желтый и протянула его мне.
– Это… мне? – спросил я, разглядывая кулек, в котором находилась немалых размеров коробка.
– Распродажа… – Пожав плечами, мама вернулась к кровати и снова взяла отца за руку.
Дрожащими руками я достал из кулька черную коробку.
– Я предупредила его, что это плохая идея и что так ты ничему не научишься, но он продолжал настаивать на том, что ты в последнее время такой грустный, и простоял всю эту сумасшедшую очередь…
Не узнать логотип, особенно красную точку над i было невозможно, но я никак не мог поверить, что держу в руках эту вещь.