– Ай-ай-ай! Зачем так волноваться, товарищ Ленин? Волнение может навредить вашему забальзамированному организму. И будьте скромней, не берите всю вину на себя. Вчера мы оба слышали, какого уровня зла достигли Ваши последователи, планомерно уничтожая цвет нации вплоть до крушения Советского Союза. А дело врачей, что вы думаете об этой акции? Ещё не успели подумать? А я вам подскажу. Но только между нами, по секрету. Джугашвили с большим удовольствием перенял опыт немецких союзников в расправе с неугодной нацией.
Помните, как вчерашний визитёр описывал вторую мировую войну, а профессор Штейн рассказывал о гибели шести миллионов евреев?
– Допустим, ты прав, Ульянов. Но корень зла! Где он? Нет, молчи, не хочу слышать…
– Ну, что же вы, Владимир Ильич снова на себя одеяло тянете? Самомнения у вас – хоть отбавляй. Вы, дорогой мой, только крохотный листочек в ядовитых зарослях истории. И хоть все мы – продукты совокупления добра со злом, в вашем случае – небольшой перевес в пользу второго проявился достаточно ярко, чтобы осветить дорогу вслед идущим хищникам, переплюнувшим вас, увы, идеологически и практически. Разве ваши попытки реализовать коммунистическую утопию, ограничивающиеся жалкими 4-мя миллионами жертв, могут сравниться с гением Иосифа Виссарионовича Сталина создавшего машину смерти – Гулаг, или с размахом Мао Цзэдуна, заморившего «бледным» [9] голодом свой, и так не розовощёкий народ, или с исчадием Ада – Адольфом Гитлером? Каждый из этих посланников Сатаны уничтожил десятки миллионов людей! Да, товарищ Ленин, уничтожены десятки миллионов людей! Вслушайтесь в звучание этой фразы. Не кажется ли вам, что так должен звучать Реквием по человечеству?
– А не кажется ли тебе, Владимир, – тень развернулась на 180 градусов – что оплакиваемое тобой «человечество» создало в моём лице козла отпущения, самого несчастного человека на Земле? Меня жестоко наказали. Более изощрённой кары трудно себе представить. В первый раз изувечили моё мёртвое тело, сделав из него чучело для всеобщего обозрения. А во второй раз, издеваясь над природой, оживили это многострадальное тело через восемьдесят три года, когда кроме воспоминаний, старых газет и могил соратников не осталось ничего, ради чего стоило бы жить. А цель? Ха-ха-ха! В этот раз я умру со смеху! Скомпрометированная коммунистическая партия, вновь охотясь за сторонниками, решила сделать из чучела наживку, – партия, которая дважды так бессовестно надругалась над своим вождём.
– Не сгущайте краски, товарищ Ленин! Не всё так плохо.
– Нет, Володя! Всё намного хуже. Не думал я, что когда-то буду вымаливать у Господа Бога смерть, как избавление от самых страшных пыток – терзаний совести. Тебе, Ульянов, придётся нести свой крест самому, и я надеюсь, что Создатель наградит тебя возможностью по-человечески разложиться в родной Земле, когда, наконец, закончится миссия твоего израненного тела в этом мире.
Владимир Ильич Ульянов потянулся, зажмурил глаза, покрутил головой по часовой стрелке и глубоко вздохнув, посмотрел на стену. Тень съежилась, забилась в угол и, постепенно превращаясь в точку, исчезла во мраке.
Всю вторую половину воскресного дня Леон Краузе – директор департамента международного финансирования банка «Credit Suisse» провёл со старшим сыном Арнольдом на Цюрихском озере, занимаясь рыбной ловлей. Недавно, после двухгодичной стажировки Арнольд получил должность нотариуса, чем безмерно порадовал отца, потратившего на образование сына немалые средства. Краузе любил такой отдых, потому что, сидя в лодке и бездумно наблюдая за поплавком, его мысли отдыхали от назойливых цифр и постоянной тревоги за всё ухудшающееся финансовое положение банка. За кружкой пива и пустыми разговорами он чувствовал себя беззаботным и помолодевшим. Выходные пролетели быстро, оставив у Леона послевкусие озёрного кислорода и пива «Heineken».
