В понедельник второго апреля 2007 года ровно в 8.00 утра господин Краузе вошёл в свой кабинет. Это был неопределённого возраста высокий мужчина, сутулый, с непропорционально длинной и чрезвычайно подвижной шеей. Под стёклами очков бегали тусклые точки крохотных глаз. Редкие серые волосы, обильно смазанные гелем, были тщательно зачёсаны за уши, но, потеряв эластичность, смешно топорщились на затылке при каждом повороте головы. На мужчине был костюм под цвет волос, бледно серая рубашка и такой же галстук. Он открыл массивную дверь дубового шкафа, смахнул с висящей на распялке куртки несуществующую пылинку и тяжело вздохнул. Закрыл шкаф и, оттянув полы пиджака, направился к тёмному полированному столу, на котором белела пачка документов на подпись, свежая газета и стакан горячего чая. Краузе подтянул брюки, уселся в кресло и, опустив в стакан два кубика сахара, стал неторопливо помешивать их серебряной ложечкой. На первой странице газеты «Хандельсблатт» под заголовком: «Выстоит ли Швейцарский Голиаф?» была опубликована статья, которая не способствовала поднятию духа чиновника. В ней писалось: «Чистая прибыль одного из крупнейших швейцарских банков – Credit Suisse, снизилась на 76 % по итогам первых трёх месяцев 2007 г. В швейцарских банках продолжаются сокращения штатов. Закончились времена банковской кадровой стабильности и высоких зарплат. Стоит ли молодым сейчас вообще выбирать эту профессию?» Дальше господин Краузе читать не стал. Он отпил несколько глотков остывающего чая, постучал костяшками пальцев по столу и, подёргивая шеей, как будто его стеснял ворот рубашки, начал просматривать собравшиеся документы.
– Войдите! – раздражённо ответил на тихий стук в дверь.
– Доброе утро, господин Краузе! Срочно требуется ваше вмешательство.
Молодой чиновник, сиреневоглазый альбинос в очках с выпуклыми стёклами выжидающе смотрел на босса, чуть согнувшись в почтительном поклоне.
– Говорите!
– Некто Вениамин Штейн из Москвы, – альбинос свесил лицо над листом бумаги, прижатом двумя руками к пиджаку на уровне диафрагмы, – интересуется возможностями получения денег по векселю, выданному нашим банком частному лицу в 1916-ом году. Он отказывается переслать копию векселя по факсу, как ему было предложено и в связи с необычностью ситуации настаивает на конфиденциальной беседе с вами.
– Пусть пришлёт на мой имейл. – Краузе взмахнул рукой с «Паркером», рисуя закорючку в воздухе, похожую на «V». Ионизированный сквозняк ворвался в раскрытое окно кабинета и надушил обитые деревом стены ароматом реки Лиммат…
Через час, Леон Краузе, нахмурив брови, попеременно смотрел то на дату – 28-го декабря 1916 года, выставленную в углу старинного векселя, изображение которого появилось на экране его компьютера, то на имя получателя – Владимир Ильич Ульянов (Ленин).
– На фальшивку, вроде, не похоже, но это может определить только эксперт, – пробормотал он. После прочтения сопроводительного письма, в котором говорилось, что некто господин Ульянов, проживающий в Москве, заинтересован в получениии своих денег, у Краузе появилась спасительная мысль об однофамильце, но под натиском железной логики мысль рассыпалась на мелкие части.
«Этот Улианов, или, как его там, должен быть сегодня, как минимум сто двадцатилетним стариком, а такого не бывает, – подумал он, – чего только не придумают русские жулики. Ворьё! Ни перед чем не останавливаются. Однако, размах имперский! Двести тысяч немецких марок за девяносто один год!?.. Кругленькая сумма!»
Он поклевал указательным пальцем электронный калькулятор. Возникло число с шестью нулями. «Что ж! Аппетит у новых русских действительно не пролетарский».
Веня протянул Тарнадину только что полученное письмо:
Господину В. Штейну от директора департамента международного финансирования банка «Credit Suisse» мистера Леона Краузе:
«Уважаемый господин Штейн! В ответ на Ваш запрос от 2 апреля 2007 года, я высылаю Вам перечень необходимых условий для получения денег со счёта № 611361.
1. Наличие векселя (оригинала).
2. Присутствие получателя, на имя которого выписан вексель.
3. Наличие удостоверения личности у получателя.
С почтением. Леон Краузе.»
Александр Устинович решил форсировать события. Ранним утром следующего дня, заранее закупив провизию, он спешно выехал в Разлив. Необходимо было, во что бы то ни стало, убедить Анатолия Львовича в целесообразности поездки Ленина в Швейцарию.
Незапланированный приезд Тарнадина удивил Торпеду:
