– Я бегу к тебе, зайка, – схватил куртку и, бросился к двери. Остановился, посмотрел на Веню и, погрозив ему пальцем, сказал: – Послушай, Вениамин Анатольевич! Я должен ненадолго отлучиться, а ты сиди, не рыпайся и хавалку – на замок! – Он сделал резкое движение рукой, как будто застегнул губы на молнию, и выскочил из кабинета.
Александр Устинович Тарнадин гнал джип на Площадь Революции. До закрытия музея оставалось два часа.
Зоя Олеговна Сосун, коммунистка, почётный библиотекарь Российской федерации, незамужняя брюнетка средних лет заведовала библиотекой музея В. И. Ленина уже четверть века. Поговорив с Тарнадиным, она закрыла глаза, томно забросив голову назад, ощупала пальцами кожу шеи и, взглянув на часы, направилась к служебной комнате за книжными стеллажами. Вставив ключ в замок, она оглянулась по сторонам и, шагнув в темноту подсобки, заперла за собой дверь. Щёлкнул выключатель и, лампа дневного света, висящая на двух цепях в углу обитой полосатыми обоями комнаты, осветила колыхнувшуюся фотографию Иннесы Арманд, во много раз увеличенную и прибитую к стене напротив тахты шиферным гвоздём. О том, что библиотекарь Сосун внешне напоминает любовницу Ленина, в музее говорили все, что доставляло Зое Олеговне огромное удовольствие и выделяло её из серой массы синих чулков или книжных крыс, часть из которых, по оценке коммунистки Сосун, максимум, могли претендовать на сходство с Надеждой Константиновной Крупской.
Задёрнув занавеску на окне, Зоя Олеговна легла на старую тахту, распластав своё костлявое тело на видавшем виды плюшевом покрывале с изображением тигра. Прямо над её глазами с трёхметрового потолка спускался крючок, на котором когда-то висела люстра. Во время последнего ремонта электрики пытались вытащить непослушную железяку, но это им не удалось. Зато развороченный металл приобрёл схожесть с мужским членом и остался торчать в обновлённом потолке, который, наотрез, не желал отказываться от обретённого мужского достоинства.
Неторопливо расстегивая пуговицы трикотажной кофты и не отводя осоловевших глаз от обляпанного побелкой крючка с каплей застывшей извёстки на конце, товарищ Сосун подталкивала край скрутившейся юбки под тощие ягодицы, упираясь головой в ободранную стенку старой тахты. Она разгорячённая терзала свои прелести и, подпрыгивая на скрипучем матрасе, глухо стонала. Морда плюшевого тигра вздыбилась, накрыв потное лицо Зои Олеговны. Её тяжёлое дыхание участилось:
– Да, Ильич, да, мой тигр, да, да, – рычала она. И взвыла от блаженства, когда вопль «Да здравствует Коминтерн!» вырвавшийся из её груди стремительным сфорцандо, прозвучал заключительным аккордом в этой рапсодии страсти. Перевернувшись на живот, она сползла с тахты, поправила покрывало, привела в порядок одежду и, подойдя к почерневшему от времени зеркалу, руками, ещё помнящими жар любви, пригладила волосы.
Поскрипывание паркета прекратилось возле двери комнаты свиданий, которой по необходимости пользовались ещё две библиотекарши музея. Раздался тихий стук.
– Зайка, это я!
Зоя Олеговна приоткрыла дверь, впустив запыхавшегося Тарнадина, который, без лишних слов впился толстыми губами в её жилистую шею. С этой ношей, в раскорячку, он протопал к тахте и рухнул вместе с объектом вожделения на злополучного тигра. Настойчиво пытался скинуть оба мокасина, но скинул только один, поддев острым носком правого пятку левого. Ещё на зоне Александр Устинович установил для себя правило – не заниматься сексом в обуви, что, кстати, не распространялось на одежду, включая пальто. Левый мокасин стукнулся об пол, а Тарнадин, подтянув колени, стал безмолвно и торопливо раскачиваться над вцепившейся в него ненасытной Зайкой. Его возбуждённое воображение рисовало картины вожделения другого плана. Тряся на половину съехавшим с левой ноги носком и озабоченно поглядывая на часы, он мечтал обладать, пусть даже временно, вековой, молоткастой, серпастой, краснокожей паспортиной, той самой, которая принадлежала когда-то вождю пролетариата – Владимиру Ильичу Ленину.
Коммунистка Сосун отдавалась взмокшему Тарнадину бурно и многословно. Называла его то – Владимиром, то Володей, а то просто Вовой. А на пике наслаждения, прохрипев, «Да, Ильич, ещё, ещё!», она вдруг застыла без движения, закатив глаза, чем конкретно напугала Александра Устиновича. Безрезультатно похлопав её по щекам, он вскочил и, торопливо просовывая ногу в ботинок, услышал:
– Говори для чего пришёл! Только быстро и внятно. У меня мало времени.
– На месячишко паспорт Ленина одолжи. Срочно. Нужно позарез.
– Жди меня в читальном зале!
Зоя Олеговна проворно убрала следы любви и, заперев дверь подсобки, направилась в отдел музея, где хранилась коллекция личных вещей В. И. Ленина. Этим отделом заведовал молодой научный работник Сергей Игнатьевич Кукушко. Он был небольшого роста, с бородкой и картавил, что так нравилось библиотекарше Сосун.
