Сериал сменили девятичасовые новости. От запаха мяса к горлу подкатила тошнота. Аппетита не было совсем. Тони Блэр пожимал руку Джорджу Бушу. Том не доверял обоим, но сейчас даже не обратил на них внимания. Следом показали спецрепортаж из Ирака, потом фотографию девочки-подростка, изнасилованной и задушенной близ Ньюкасла, и обращение неуклюжего, запинающегося старшего инспектора, чья стрижка напоминала ежа, а опыт общения с прессой явно сводился к нулю.
– Ужин готов, – властно окликнула офицер Бакли.
С покорностью ягненка Том поплелся в кухню и сел за стол. Там тоже работал телевизор, транслировали все те же новости.
Том с трудом впихнул в себя два куска лазаньи и вдруг встрепенулся.
– Надо приклеить на дверь записку, чтобы ваш коллега не звонил. Не дай бог дети проснутся и решат, что мама вернулась.
– Хорошая мысль. – Офицер достала из сумки листок и двинулась в коридор. – Чтобы к моему приходу все было съедено!
– Слушаюсь, босс. – Том криво улыбнулся и под пристальным взором женщины отправил в рот еще кусок лазаньи.
Не успела она выйти из кухни, как диктор объявил:
– Суссекская полиция расследует убийство ранее осужденного педофила Реджинальда д’Эта, найденного сегодня утром мертвым в своем доме в Роттингдине в Восточном Суссексе.
На экране возникла фотография д’Эта, и Том уронил вилку.
Перед ним был тот самый жирдяй из поезда.
Брайтонский порт начали возводить, когда Грейс был еще ребенком. Строительство продолжалось до сих пор и, казалось, никогда не закончится. На громадном огороженном участке стояли два подъемных крана, экскаватор и гусеничный бульдозер. Кругом высились башни стройматериалов, укрытые брезентом, который хлопал на сильном ветру.
Грейс так и не определился, нравится ему новый район или нет. Причудливо расположенный у подножия высоких меловых утесов, он включал в себя внешнюю и внутреннюю гавань для яхт, а вокруг выросла и продолжала расти Марина-виллидж, где, помимо скопления особняков в стиле Регентства и многоквартирных домов, находились многочисленные рестораны, кафе, пабы и бары, пара магазинов для яхтенного спорта, бутики, внушительный супермаркет, боулинг, кинотеатр, гостиница и казино.
Однако Грейсу Марина чудилась игрушечным городком, какие дети собирают из конструктора «Лего». Даже спустя тридцать лет все здесь казалось новым и слегка безличным. По-настоящему ему нравился только построенный года три назад деревянный променад вдоль всей береговой линии, по которому они сейчас шагали с Николлом.
Теплым летним вечером здесь кипела жизнь: люди всех возрастов сидели в кафе и ресторанах, глядя, как яхты возвращаются к своим причалам. Отовсюду слышались разговоры, смех и музыка, разбавленные криками чаек.
Снова почувствовав себя человеком после ударной дозы сахара в пончике, Грейс с тоской посмотрел на влюбленную пару за столиком уличного кафе. Почему Клио не предупредила, что помолвлена?
Почему он сам не додумался спросить, есть ли у нее кто-то?
Тот затяжной поцелуй в такси, длившийся всю дорогу до ее дома? Разве так ведет себя – даже под градусом! – женщина, влюбленная в своего жениха?
Солнце медленно опускалось за горизонт, и тень Грейса на деревянном настиле становилась все длиннее, однако все равно уступала своей более высокой товарке – тени Николла, вышагивающего рядом. Руки в карманах, конверт с фотографией Джейни Стреттон под мышкой, молодой констебль шел, слегка ссутулившись, словно стеснялся своих шести футов шести дюймов. Всю поездку Николл, по обыкновению, молчал – к вящему облегчению Грейса, совершенно не настроенного вести сегодня светские беседы.
Миновав вычурный отель «Сиэтл», они очутились у «Карма-бара» с огороженной канатами площадкой для уличных столиков, где не было ни одного свободного места.
Грейс последовал за Николлом в бар; он сам неоднократно бывал здесь за последние несколько лет. Друзья таскали его сюда под предлогом, что именно здесь мужчине его возраста можно встретить подходящую женщину. Экзотический интерьер бара разительно отличался от прочих заведений такого рода: из восточных фонариков лился мягкий свет, озаряя просторное помещение с банкетками в вышитых мягких подушках, нишами и длинной барной стойкой. Дизайнер, по мнению Грейса, явно вдохновлялся мотивами Индии, Марокко и Юго-Восточной Азии.
– Привет, – обратился Николл к симпатичной барменше, – мне нужен Рики.
– Думаю, он у себя в кабинете, – любезно сообщила девушка, бросив взгляд по сторонам. – У вас назначена встреча?
– Передайте, что приехали детектив-констебль Николл и суперинтендант Грейс. Мы созванивались полчаса назад.
Девушка отправилась на поиски начальника.
– Тот тип из столичной полиции, детектив-инспектор Дикинсон, который расследует убийство девушки с браслетом-скарабеем в Уимблдоне. Встречаемся с ним завтра днем? – уточнил у молодого коллеги Грейс.
– Хорошо, что у него сегодня не получилось. Скорее всего, мы бы сами не успели.
Оба детектива облокотились на стойку. Звучала песня Джосс Стоун.
– Люблю эту певицу, – сообщил Грейс.
– Мне больше по душе кантри и ковбойские песни, – пожал плечами Николл.
