Хафиза и Раано договорились после занятий пойти в кино. На последней лекции Хафиза сидела как на иголках, то и дело поглядывала на свои ручные часики. Как только прозвенел звонок и профессор покинул аудиторию, Хафиза сорвалась с места и метнулась к двери. Размахивая сумочкой и пересчитав каменные ступени каблучками, выбежала на улицу. Раано уже стояла около книжного киоска. Они взялись за руки и торопливо направились по липовой аллее к воротам. Навстречу им шла старуха с узелком в руках. Наверное, несла передачу. Родственники навещали больных, находящихся на лечении в клинике. Но эта старая женщина еще издали показалась Хафизе знакомой. Когда она приблизилась, Хафиза внимательнее посмотрела на нее и узнала тетушку Чотир. В это время старушка остановила обогнавшего девушек парня и что-то спросила у него. Но тот пожал плечами и, извинившись, проследовал дальше.
— Спроси у этой старушки, что она ищет, — сказала подруге Хафиза.
— А сама не можешь? — усмехнулась Раано.
— Я не хочу, чтобы она меня узнала.
Когда старуха поравнялась с ними, Раано коснулась ее локтя и спросила:
— Может, мы вам сумеем чем-нибудь помочь, тетушка?
— Ах ты, моя милая, прочти-ка вот эту записку да покажи, если не спешишь, где это находится. Я заблудилась тут у вас… — И, пока Раано читала записку, старуха добавила: — Мой сынок лежит здесь в больнице…
Пробежав записку глазами, Раано еще раз прочитала ее вслух, чтобы услышала Хафиза:
— «Рустамов Умид. Вторая терапевтическая клиника, пятая палата», — и обернулась к подруге — как, мол, быть?..
Хафиза сделала рукой знак, чтобы Раано отвела старуху, а сама пошла следом за ними.
— Ах, доченька, дай тебе аллах здоровья и счастья, — приговаривала старушка, семеня рядом с торопливо идущей девушкой, то и дело почему-то оглядывающейся назад. — Пусть благополучной будет твоя жизнь… У Умиджана ни братьев, ни сестер, и проведать его, бедняжку, некому, кроме меня. Уж сколько раз я говорила ему: «Не принимай всяких сплетен близко к сердцу! Свою работу разумей, да и про еду не забывай». А он, как сядет за работу-то свою, и с места не стронется, пока я ему чаю не снесу да не заставлю от бумаг оторваться… А недавно он в Фергану ездил. Его часто туда в командировку посылают. Так надо ж случиться, дождь его застал в пути, до нитки промок, бедняга. Вот и простудился. Человек-то ведь не из железа, беречь себя должен. Все хвастался, что его никакой грипп не берет, — и на тебе, воспаление легких… Дохтуры говорят, ему получше питаться надо, чтобы другая болезнь легких не началась. На следующей неделе приду опять, принесу чего-нибудь печеного…
Раано заполучила в гардеробной белый халат и подала старушке, объяснила ей, слегка растерявшейся, что в больницу без халата не пускают. Старушка не стала возражать и облачилась в «покров дохтуров». Еще раз поблагодарила любезную девушку и пошла вдоль длинного коридора, выспрашивая у встречных, где находится пятая палата.
Хафиза стояла поодаль от входа. Раано взяла ее под руку.
— Ты что какая-то вялая, подруженька? Идем скорее, а то опоздаем!
— Мне что-то расхотелось идти в кино… — сказала Хафиза.
— Из-за него, что ли? Да пусть он ослепнет на оба глаза!.. Впрочем, он и был слепым! Зрячий разве мог бы променять тебя на другую?..
Хафиза залилась краской, промолчала.
На следующий день Хафиза пришла в терапевтическое отделение. Одна пришла. Как бы невзначай остановилась перед открытой дверью пятой палаты. И тут же увидела Умида. Он лежал на койке, подложив под голову две подушки, и читал журнал. Хафиза с трудом удержалась от того, чтобы не войти в палату и не сказать: «Здравствуйте, Умид-ака, а вот и я!» — и медленно проследовала мимо. Надо было спешить. До конца большой перемены осталась только минута. Да и Раано может хватиться ее. Стыдно будет перед подругой… Сердце гулко колотилось, и она приложила к груди ладонь, будто хотела ласковым прикосновением унять его. «Боже мой, какой он худой! Ему действительно необходимо сейчас усиленное питание, побольше витаминов…»
После занятий Хафиза, сказав Раано, что сегодня бабушка затеяла уборку и ей надобно спешить домой, отправилась прямо на базар. Купила крупных яблок, банку меда и гранатов, которые древние греки применяли как универсальное снадобье от всех болезней.
Бабушка несказанно удивилась, увидев внучку, явившуюся с покупками. Хафиза никогда этого не делала. Прежде, сколько бабушка ни просила ее сходить на базар, она непременно под каким-нибудь предлогом уклонялась от этого. Не любила базарную сутолоку. А тут — на тебе!.. На вопросы бабушки Хафиза буркнула, что собирается завтра навестить подругу в больнице.
Утром, приехав в институт пораньше, пока ее не застала с покупками Раано, Хафиза попросила Мухаббат, свою однокурсницу, отнести передачу Умиду Рустамову.
— А ты сама не можешь? — лукаво прищурясь, спросила Мухаббат.
— Я очень спешу. Мне надо по срочному делу повидать Раано.
— А если он спросит, от кого?
