— Скажи, от его тетушки. Скажи, сегодня не приемный день, поэтому ее не пустили. Если спросит, что за тетушка, скажи, у нее все лицо в рябинках. Пожалуйста, подруженька, очень прошу…
Вскоре Мухаббат вернулась и, смеясь, доложила:
— Вы, уважаемая тетушка, не утруждайте больше себя. Вы пожилой человек, и вам незачем мучиться, толкаясь в этих душных трамваях. Об этом вас просил, уважаемая тетушка, ваш сынок Умиджан. Он благодарит вас и передает, что чувствует себя хорошо…
— Да ну тебя! — смутившись, сказала Хафиза.
В конце недели она опять принесла Умиду всяческих гостинцев. Собиралась, как и в прошлый раз, передать их от имени тетушки Чотир. Но увидела, к счастью, как эта добрая старушка уходила из палаты. Хафиза остановилась в нерешительности, раздумывая, как быть. Машинально остановила Нигару, пробегавшую мимо, попросила ее отдать сверток «во-он тому парню, что лежит на койке возле окна». Дескать, это принес его друг Хатам. И для пущей убедительности Хафиза подробно обрисовала, как выглядит Хатам.
Нигара в точности исполнила просьбу однокурсницы. Но когда вернулась, была полна решимости разузнать, кем Хафизе доводится этот симпатичный парень. Но однокурсницы и след простыл.
А в понедельник, едва Хафиза собралась выйти из дому, пришла Раано.
— Ты сегодня рано, подруженька, — заметила Хафиза.
— Но я вижу, и ты уже одета, — сказала Раано.
— Я… У меня часы, наверно, спешат, — проговорила Хафиза смущенно.
Едва они вышли за калитку, Хафиза повлекла подружку не к троллейбусной остановке, а в противоположную сторону.
— Ты куда ж это? Забыла дорогу в институт? — спросила Раано.
— Зайдем-ка на минутку в гастроном, мне надо кой-чего купить, — сказала Хафиза, стараясь не встречаться с ней взглядом.
— Что это тебе взбрело на ум? С продуктами пойдешь в институт?
Хафиза кивнула.
— Не тому ли типу ты собираешься отнести передачу? Ну-ка признавайся!.. Он тебе в душу наплевал! А ты хочешь его поблагодарить за это? А я-то, дура, думала, зря болтают девчонки.
Они стояли на краю тротуара. Хафиза, опустив голову, водила носком белой босоножки по асфальту. Вдруг по ее щеке, блеснув, скользнула слеза.
Раано тихо вздохнула:
— Ладно, подруженька, делай как знаешь… Коль уж решила, давай отнесем ему… передачу.
Хафиза, просияв, порывисто обняла Раано.
Девушки, взявшись за руки, перебежали через дорогу, вскочили с лету в гастроном.
На этот раз они отослали передачу через Айтуру, однокурсницу Раано. Хафиза тоже ее хорошо знала. В позапрошлом году они целый год проучились вместе. А потом Хафиза, заболев, отстала от подруг…
Теперь у Хафизы полегчало на душе: не надо было таиться от близкой подруги. Правда, иной раз Раано незлобиво подсмеивалась над ней. Но Хафиза прощала ей это. Смущенно улыбалась только и помалкивала, не знала, что и сказать, чем объяснить свои проделки. Но Раано спохватилась, вовремя заметив, что подруге неприятны ее насмешки, что, если она чуть-чуть переборщит, Хафиза на нее сильно обидится, а то и даст волю слезам.
Раано все же никак не могла понять, что заставляет ее подругу делать Умиду добро. Можно ли так слепо и самозабвенно любить?.. Наверно, чтобы внести в этот вопрос ясность, надо самой в кого-нибудь влюбиться! Но больше всего Раано опасалась, как бы ее подружку опять не поймал в свои тенета этот негодяй — Умид.
А однажды случилось так, что, получив очередную передачу якобы от тетушки Чотир, Умид попросил девушку, принесшую сетку, битком набитую свертками, бутылками с различными соками и молоком, вручить старушке записку, которую тут же набросал, а если не трудно, и прочитать ей, поскольку та неграмотная.
Девушка вернулась и, не зная, что делать с запиской, отдала ее Хафизе. Подружки и прочитали ее втроем.
