«В эти дни меня наперебой атакуют западные средства массовой информации – от Аргентины до Швейцарии. Не потому, что в запуске первого спутника Земли так уж велика моя роль, хотя мне тогда и присвоили Ленинскую премию, просто я последний из оставшихся заместителей главного конструктора Королева. Забавно, что журналисты из всех стран хотят, чтобы я обругал Америку. Только сами американцы, а ко мне уже две газеты приходили, в эту сторону не гнут. Но было бы важнее, если бы российские СМИ этой теме внимание уделяли, но почему-то наши обходят судьбоносное для страны и мира событие стороной. Один только телевизионщик со мной поговорил быстренько и спросил, почему я не беру с иностранцев гонорар.
Проще всего объяснить наш космический прорыв организаторскими и инженерными талантами Королева и Совета главных конструкторов. Но мне кажется, что роль личности – только полдела. Многое зависит от условий.
И в данном случае идеально совпали творческие интересы инженерного коллектива с запросами государства. Их объединила, как ни удивительно, холодная война. Если во время «горячей» войны миллионы людей навсегда ложились в землю, то во время холодной мы просто не ложились спать. Так было и в ракетной отрасли, и в атомной, которые объединились, чтобы достичь военного паритета с США. Со времен Великой Отечественной войны еще сохранилась атмосфера мобилизационной экономики, которая касалась всех – министров, ученых, инженеров, даже солдат на полигоне – и никто не мог уйти спать, если срывались сроки и задание не выполнено. Денег особых не платили, но в случае успеха наград государство не жалело.
Я очень старый человек, и, думаю, мне простительно отдать должное Сталину, который проявил дальновидность и 13 мая 1946 года подписал постановление о создании ракетной промышленности. Стратегические перспективы ракет были совсем неочевидны. Германия выпустила по Англии тысячу Фау-2, но англичане выстояли без особых потерь. Ракеты, кстати, летали на спирте. И генералы говорили нам: “Дайте нам столько спирта, сколько сжирает ваша ракета, и мы одной дивизией любую страну возьмем”. Чтобы ракетный спирт не пили, немцы подкрашивали его марганцовкой. Мы тоже подкрашивали, но у нас это никого не пугало. Коктейль из ракетного спирта с марганцовкой называли “Голубой Дунай”, у каждого был запас, но работе это не мешало, хотя Королев некоторых гуляк обещал отправить “по шпалам домой чай с вареньем пить”. Но это было редко, и хватало одной угрозы.
Первая ракета, которая была заправлена не спиртом, а керосином, – знаменитая “семерка”. Конечно, она создавалась не для спутника, а для ядерного боезаряда. Это была первая в истории межконтинентальная баллистическая ракета. Помню, какая была трагедия у рабочих в Куйбышеве на заводе “Прогресс”, где мы разместили серийный заказ на керосиновую “семерку”, а заказы на старые спиртовые ракеты отдали Днепропетровску. Зато теперь “Союз” не только гордость Самары, но приносит заводу огромные средства.
Концентрация и консолидация – вот что помогло нам обогнать США и запустить первый спутник. У американцев, кстати, все тянули на себя – ВМФ, ВВС, армия. Фон Браун, который создал для Гитлера Фау-2 и с сотнями своих инженеров был вывезен в США, пришел к начальству и предупредил, что СССР по всем признакам готовится запустить спутник. Ему сказали: “Русские на это не способны. Иди, занимайся своим делом”. Только после нашего запуска президент Эйзенхауэр прекратил дрязги и назначил фон Брауна ответственным за американскую космическую программу».
Новая среда обитания может считаться освоенной биологическим видом только в том случае, если он сохраняет нормальную репродуктивную функцию.
И. Сталин
Об этом предпочитают молчать. А есть ли он на самом деле?
Много лет назад в космос летали две замечательных дворняги – Уголек и Ветерок. Оба пса прошли спецотбор, отличались пышущим здоровьем и мощными природными инстинктами. Никаких индивидуальных различий между Угольком и Ветерком до полета не было. Тем удивительнее то, что случилось после их возвращения на Землю. Ветерок пришел в кошмарное состояние, у него стала выпадать шерсть, он потерял вкус к жизни и вскоре помер. Зато Уголек повел себя, как градоначальник-черкешенин из повести Салтыкова-Щедрина. Удержу до противоположного пола Уголек не знал и вскоре увеличил число окрестных собак вдвое, втрое, вчетверо. Через несколько лет по округе бегали стаи столь же неугомонных «угольков». А сам патриарх, отличавшийся библейским долголетием, оставался любвеобильным даже в те годы, когда растерял все зубы и шатался от слабости. Чучело Уголька долго стояло в кабинете академика Газенко, а теперь перенесено в музей Института медико-биологических проблем. Уголек для специалистов по космической медицине такая же легендарная фигура, как собака Павлова для физиологов.
