— Пусти ее! — ко мне наконец вернулась способность говорить, несмотря на ком в горле. — Это все равно ничего не доказывает!
— Ах, не доказывает?! — взвилась Алиса. — Отлично. Идем!
Она отшвырнула от себя хнычущую Оксану и схватила меня за воротник, как паршивого котенка. Толкнув меня к калитке (я не рискнула сопротивляться), Алиса зашагала по направлению к своему дому, возвышавшемуся в конце улицы монолитной краснокирпичной громадиной.
Мои «суслики» проводили нас испуганными взглядами — я не сомневаюсь, что они слышали львиную долю из нашего разговора за забором, и теперь не знали, как это все усвоить. Мы подошли к массивным железным воротам и Алиса затарабанила по ним кулаком со всей силы. Вверху, на маленьком мониторчике появился перепуганный охранник.
— Пускай меня!
— Одну секунду.
Она, не задерживаясь ни на мгновение, рванула по вымощенной белыми камешками дорожке к правой части дома. Я оглянулась на озадаченного охранника и нерешительно последовала за ней.
— Алиса, что происходит?
— Мы втаптываем меня в грязь, — ответила она, даже не оглянувшись. — Все, как ты хотела.
Бывшая подруга рывком открыла широкую стеклянную дверь, за которой, прямо на первом этаже, располагался просторный конференц-зал в спокойных молочных тонах, с длинным столом посередине. В комнате воцарилось молчание — несколько человек, как по команде, с удивлением повернулись к нам, а я боялась даже поднять голову, прячась за спиной разгоряченной Алисы. Ведь едва мы вошли, я сразу увидела красивого черноволосого мужчину во главе стола — самого Давида Самаева, главного олигарха нашего города.
— Папа! — скрестив руки на груди, воскликнула Алиса. — Можно тебя на минутку?!
К нам тут же ринулась невысокая блондинка с перекошенным от испуга лицом и огромными выпученными глазами — судя по описанию, это и была Анечка, «неземное создание», о котором мне рассказывала Алиса. Она что-то яростно зашептала, но моя подозреваемая даже не наградила ее взглядом, тяжело втягивая носом воздух.
— Алиса… — смущенно улыбнулся Самаев и поднялся из-за стола. — Я занят, как видишь…
— Черт! — в отчаянии всхлипнула она. — Папа… Я ведь никогда тебя не прошу!
Он извинился перед своими гостями и, с укором поглядев на дочь, вышел из комнаты. О, Господи… Ну что она задумала?! От испуга мне стало трудно дышать — на ватных ногах я проследовала через конференц-зал прямо в слабо освещенный коридор, где, беспокойно посматривая на часы, нас дожидался Самаев.
— Ты даже не представляешь, кто там у меня сидит, — в его тихом, сдержанном голосе отчетливо зазвучали гневные нотки. — Что у тебя случилось?
— За что ты запретил мне общаться с Оксаной?
На мгновение его лицо перекосило от испуга — он метнул на меня беспокойный взгляд.
— Не понимаю, при чем тут…
— Папа! — закричала Алиса, с трудом сдерживая слезы. — Расскажи ей!
Уже в который раз за этот день мне захотелось провалиться сквозь землю — уйти в небытие, раствориться, исчезнуть, лишь бы никогда больше не чувствовать на себе полного ужаса и отвращения взгляда Алисиного отца.
— Да что ты творишь?! — зашипел он и ткнул в меня пальцем. — Кто это вообще?! Что за игры?! Я ведь предупреждал тебя!
— Расскажи ей, что ты видел!!! — вдруг зарыдала Алиса. — Ты вернулся раньше, около двенадцати… Это ведь был день рождения Черкасова! Двадцать пятое октября, чертово двадцать пятое октября!
— Я не хочу об этом вспоминать! — рявкнул Самаев, отодвигая ее со своего пути. — Довольно! Я возвращаюсь к коллегам.
— Папа… — Алиса упала на колени и забилась в угол, закрывая лицо руками. — Она же считает меня убийцей… Она мне не верит…
Он остановился, держась за ручку двери, и медленно повернулся ко мне. Меня окатывали волны жара и холода одновременно — разобрать, жива я или мертва, было так же сложно, как и изобразить из себя невидимку. Черные глаза Самаева вспыхнули подозрением.
— В чем дело? Ты кто такая?
Я неопределенно повела плечом, борясь с ужасной сухостью во рту.
— Мы были тут, после клуба, — вдруг тихо зашептала Алиса. — И он пришел. Он обещал вернуться не раньше трех. И вот… и вот… я никогда, ни за что бы не хотела снова это пережить. И я ненавижу тебя за то, что ты заставила моего отца об этом вспомнить.
Она поднялась на ноги — растрепанные волосы торчат во все стороны, щеки блестят от слез, а во взгляде — столько ненависти, что даже странно, как она сама еще жива под ее тяжестью.
— Тебя еще интересовало, где я была, когда убили Валеру? Я поехала к Стасу в казино. Он проигрался на своем чертовом колесе, и мне пришлось платить за него… Жалко же этого дурачка — ведь влюбился и ходил за мной следом, как теленок! Знала бы ты, как он боялся, что я расскажу тебе о его играх. Но ты не понимаешь, когда нужно остановиться. Что ж, Стасик, прости: миф о хорошем правильном мальчике развенчан!
Я смотрела на нее во все глаза, не сомневаюсь, что вижу ее в последний раз. В эту секунду Алиса напоминала мне шторм в океане — грозный, беспощадный, волны которого с легкостью могут перевернуть даже самый крупный корабль.
