Мадина ничего не ответила, – в аудиторию зашла миссис Мэтч, преподавательница истории, оглядела собравшихся. Их было немного: история в старшей школе была факультативом, не всем нравилось зависать над книгами про древних греков и римлян, – только, пожалуй, тем, кто собирался дальше по гуманитарной линии. Внимание миссис Мэтч привлекла парта, за которой сидели Рон и Мадина, – раньше она их вдвоем не видела. Парочки в старших классах были привычным явлением, обычно на них не обращали внимания, но эти двое были такими… светящимися, что ли. Миссис Мэтч не сразу смогла подобрать слова, чтобы самой себе описать увиденное. Парень явно новенький, он всего лишь несколько раз появлялся на занятиях. Но она его запомнила: отвечал уверенно и к месту, отвечал только тогда, когда ему это было интересно, а не ради галочки, не хотел никому специально понравиться, – из таких вырастают либо участники списка «Форбс», за частными джетами которых следят миллионы по всему миру, либо… либо такие упрямцы становятся продавцами бургеров, не преодолев первых серьезных инициаций в жестоком мире современного успеха. Старое уходит плохо, оно не понимает и не видит себя как старое, держится до последнего, а когда его неминуемо сносит волной нового, – просто захлебывается, оставляя после себя белую пену.
Белую пену.
Миссис Мэтч подошла к своему столу, достала из портфеля ноутбук, раскрыла его и перевела на проектор. Перед аудиторией замелькали яркие картинки
Алексиос сверкал своими доспехами, готовый сразиться и остановить «Культ космоса», но хитрая миссис Мэтч совсем не просто так шарила всем собравшимся свой экранчик. Дело в том, – и Рону это ужасно нравилось, – что игра входила в программу обучения как наглядный материал по цивилизации Древней Греции. Юбисофт (компания, которая игру создала) так точно воспроизвела в сеттинге локации Древней Греции – буквально до камешка в каждом строении, до кустика в каждом пейзаже, – что по этим сеттингам стали изучать античку. Никто не отменял довольно скучные оригиналы Светония и Плутарха, но читать их в эпоху ТикТока было как-то безнадежно, – Рон в тайне надеялся, что Чбоски или Джон Грин бросят писать про подростковые травмы и возьмутся за «Жизнь двенадцати цезарей» или «Сравнительные жизнеописания».
В сети часто шутили, что все точно плохо тогда, когда Антония Байетт начинает переписывать скандинавский миф про конец света, но гибель богов – а Рон знал это наверняка – такая же маркетинговая уловка, чтобы продать побольше алтарей. И эта гибель в ближайшее время точно не предвиделась. Хотя бы потому, что у одного из них было полно чертовой работы на ближайший месяц… Рон закрыл глаза и постарался не думать о «работе». Руку, на которой он носил татуировку лодки, свело легкой судорогой. Сам по себе признак не тревожный, но он напоминает, что Летополис постоянно и очень близко. Это ощущение наполняло душу Рона тенями.
Между тем миссис Мэтч не на шутку разошлась, рассказывая про Пелопоннесские войны – перешли уже к сражению в Эгоспотамах и гибели афинского флота. Кто-то должен был ответить на вопрос о численности убитых и последствиях.
– И кто мне ответит на этот раз? – миссис Мэтч сложила свои полные черные руки на животе и пристально оглядела класс. В эту секунду она как никогда раньше напоминала Мамушку из «Унесенных ветром». Большая черная женщина с умными глазами, ее не так просто провести. Рон с самого первого занятия понял, что она что-то чувствует – возможно, сказывалось ее происхождение (Ронда Мэтч приехала из Луизианы, а там знали толк в общении с потусторонними сущностями).
– Может быть, мистер Уотерз?
Рон редко слышал свою фамилию, поэтому откликнулся не сразу.
– Мистер Уотерз, или вы заняты чем-то (кем-то) другим? – миссис Мэтч многозначительно и, как показалось Рону, с искренней улыбкой, кивнула в сторону Дины.
– Простите, я задумался. – Рон пододвинулся на стуле и наклонился всем корпусом вперед, опираясь на парту. – По разным данным казнили от трех до четырех тысяч человек, и еще около тридцати тысяч убили на суше и взяли в плен.
В аудитории повисла недолгая пауза. Подростки за соседними партами перестали шептаться, кто-то отложил телефон, все смотрели на Рона.
– Это… – Рон сглотнул – было одно из самых… кровавых сражений той войны. Я не припомню, когда еще я видел столько страдания. Воды Стикса стали красными…
