Рон прошелся по гостиной, остановился у окна. День стоял солнечный и тихий: свет, падающий сквозь редкую древесную листву, уже был холодным, но еще грел – последним теплом уходящего лета. Рон смотрел, как за окном бежит собака, а за ней – веселая маленькая девочка. Девочка держит поводок, но собака вырывается и скачет, скачет вокруг, не желая идти домой. Девочка зовет ее, но собака упряма. И тогда ребенок решает обхитрить зверя: девочка внезапно падает, как подкошенная, на газон, театрально отбросив руку с поводком в сторону. Рон догадывается, что все хорошо, но все равно немного напряжен. Татуировка не горит, значит, никто не умер. Собака еще некоторое время скачет, играя, но девочка не шевелится. Собака переживает, подходит ближе, совсем близко… и тут девочка, притворившаяся мертвой, оживает, быстро хватая собаку за ошейник и цепляя карабин поводка обратно. Все, попалась.
Смерть – идеальная приманка для жизни.
– В них столько радости, Ронни, я тебя понимаю, – Эйкен стоял рядом и придерживал занавеску. – Я сам себе иногда кажусь ненастоящим, – на их фоне. И это… так мило. В субботу жизнь вокруг нас будет бить ключом. Еще раз скажу: гениальная идея, мы о ней не забудем. И спасибо за штаны!
Эйкен легко развернулся и вышел из дома, слегка хлопнув дверью. Сбежал с лестницы, – Рон видел в окно, как он потрепал за ухом ту самую несговорчивую собаку. Маленькая девочка, ее хозяйка, с восторгом смотрела на Эйкена: откуда ей знать про то, что тысячи таких Эйкен уже перевел через черту? Она смотрит на него как на друга, на идеал будущего парня, потому что внешне он и есть идеал.
Рон невольно покачал головой: вот уж поистине настоящий ненастоящий бог, приманка для жизни.
Жизнь в доме на колесах на самом деле мало отличается от жизни в обычной квартире. Нет, конечно, он не сравнится с домом с большой буквы Д, похожей на парадную дверь с причудливым наличником, облагороженную внушительным слоем шпона: нет парадной лестницы, с которой зимой можно съезжать, словно с горки, цепляясь ногой за перила; нет холла, большой кухни с милыми, наполовину занавешенными окошками и кучей красивой, но редко используемой посуды; нет лестницы на второй (а кому повезет – и третий этаж), под которой можно хранить Гарри Поттера (зачеркнуто), швабры и старую обувь… нет глубоких встроенных шкафов с дверями-жалюзи, сквозь которые обычно жертва наблюдает за маньяком, когда он уже вошел в дом и вот сейчас начнет убивать… жизнь в доме на колесах проста и сложна одновременно.
Даже когда такой дом стоит на приколе. Много лет. И никуда не едет.
Идеальна для человека с повышенной тревожностью: незамеченным не прокрадется не то, что маньяк, но даже кот. Никаких сюрпризов: просматривается из любой точки.
Гас любил сидеть, забравшись с ногами на свою кровать за занавеской. Занавеска – темная от долгих лет жизни, утратившая память о том, что когда-то она была благородной гардиной, – отделяла угол от остального пространства дома. Гас считал этот угол своей комнатой: рядом с кроватью ютился небольшой откидной стол, под которым хранилась складная корзина для грязного белья. В ширину стола было пространство, чтобы встать и даже развернуться. Шкафы, в которых Гас хранил немногие книги (особенно любимые – «Над пропастью во ржи» Сэлинджера, «Коллекционер» Джона Фаулза, Брэдбери, Азимов, Шекли и еще какие-то новинки, которые он верил и надеялся оставить на полке надолго). Тут же приходилось складывать и свои вещи – джинсы, свитера, пару пиджаков и даже один целый костюм (что значило не только пиджак, но и более-менее подходящие к нему брюки, пусть и разных брендов, пусть и купленные в разные годы). Под потолком прямо над кроватью были аккуратно натянуты веревки, на них Гас сушил выстиранную в прачечной одежду.
Гас любил, забравшись на кровать и прислонившись спиной к книжной полке, читать и делать домашние задания. Корешки книг приятно покалывали спину через одежду, спина начинала чесаться, – так ты чувствовал себя живым. Отец неделями мог отсутствовать дома (а дом на колесах был единственным «домом» Гаса), и Гас хозяйничал везде сам. Сегодня (до возвращения отца оставалась еще неделя) он заварил себе зеленый чай, взял кружку с собой в кровать и сел у окна, чтобы смотреть на то, как начинается вечерний дождь. Гас еще в детстве обратил внимание, что по какой-то неясной причине дождь чаще начинается в сумерках и идет ночью, чтобы утром просто прекратиться. Словно у дождя существует свое особенное расписание.
