Рон задумался, вода вокруг его руки стала беспокойнее. Вдруг он услышал слабый крик. Кричала Агата. Не понадобилось много времени, чтобы понять, что она упала в воду, и ее понесло течением. Несмотря на то, что река была неширокой, это все же была река. С острыми подводными камнями на дне и бог знает чем еще. Одно неаккуратное движение могло стоить жизни.
Рон метнулся в воду и уже через секунду был рядом с Агатой. Она барахталась, ей мешало платье, обвившее ноги плотным коконом и сделавшее тяжелее, Агата шла ко дну, силы рук не хватало, чтобы удержаться на поверхности. Дышать было сложно, Агате казалось, что пот смешался с холодной водой, руки и тело горели, легкие сдавливало, внутри билась одна отчаянная мысль о том, что белье не стоило таких жертв.
Вот же, даже в минуту возможной смерти приходят совсем не те мысли… какое белье… Агата думала как бы вспышками и на сверхскорости, это были скорее ощущения мысли, чем сами мысли, – уже не предметные, а понятные только по легкой волне ощущений после них.
В тот момент, когда она почти потеряла связь с реальностью и готова была отпустить свою борьбу, чьи-то очень сильные руки схватили ее и потащили прочь из воды. Агата увидела совсем рядом лицо Рона, рыжие мокрые волосы струились по щекам и закрывали левый глаз, – ее поразило, с какой легкостью этот совсем юный мальчик спасал ее. Словно он был… точнее, словно он не был человеком… она подумала эту мысль отчетливо, дышать становилось легче, мысли прояснялись.
Рон после непродолжительной борьбы с рекой вытащил Агату на берег и посадил на траву. Холодное платье встало колом, оба они были грязные, страшные, лохматые и измученные, хотя Рон выглядел несколько лучше, чем Агата.
Отдышавшись и пару раз срыгнув воду, Агата спросила:
– А вы… а вы всегда спасаете девушек с таким спокойным выражением на лице?
Рон, казалось, удивился ее вопросу. Немного помолчав, ответил:
– Вы, наверное, мне не поверите, но я обычно… даю девушкам умереть.
– У вас превосходное чувство юмора! – Агата была довольна ответом, словно он придал ей еще чуть больше сил.
– Я бы не сказал, что это юмор, но пусть будет так, – Рон встал с травы без помощи рук, легко и изящно, Агата на секунду им залюбовалась.
– Кто вы, Рон? – Она сидела на траве, обхватив колени мокрыми руками, с нее текло, Агата начинала дрожать. Но ощущение, что она спасена, окутывало ее аурой спокойствия и надежды.
– Полагаю, Агата, я ваш единственный друг. По крайней мере, сейчас, – Рон протянул ей руку, помог подняться на ноги. Домой они возвращались медленно, – Агате было трудно идти в мокром платье, а от того, чтобы Рон донес ее на руках, она отказалась. Сокрушаясь о потере белья в реке, Агата совсем не расстраивалась, казалось, из-за того, что чуть не умерла. Когда они наконец дошли до дома, Агата вместо того, чтобы снять мокрое платье, просто разрезала его кухонными ножницами. Рон видел самое начало «операции» – уничтожение подола. Агата резала, совсем не жалея платье, – когда уничтожение достигло бедра, Рон отвернулся, оставалось только слушать лязг и вздохи.
…Холодная вода, обнявшая руку Рона, была началом конца.
От Рона пахло теплым чистым мужским телом, похоже, он не носил никакого парфюма. Или же этот парфюм был настолько органичным и неуловимым, что буквально сливался с самим запахом юноши, – Дина шла очень близко, но в этой сладкой близости малейшее расстояние казалось просто огромным. Ей мучительно хотелось взять Рона за руку, но она медлила.
– Ты не спрашиваешь, почему у меня нет машины, – Рон говорил расслабленно, Дина видела, что он немного улыбается. Так улыбаются, когда рассчитывают долгое время вести приятный разговор, – не тратя все сразу на одну большую улыбку, а рассыпая ее мелкими блестками по всему пути вечера.
– Так почему у тебя нет машины? – Дина хотела изобразить такую же расслабленность, но в самом начале фразы голос предательски сорвался, и получилось странно. Рон хихикнул. Впечатление строгой романтики рассеивалось, уступая место легкому дуракавалянию.
– Я продал свой «Ламборджини», потому что он перестал подходить под цвет моего маникюра… – Рон улыбался все шире. – Серьезно, Дина, у меня была машина. И сейчас я даже немного жалею, что ее со мной нет. Я мог бы выглядеть в ней более галантным кавалером, – чтобы подвести тебя на… – Рон запнулся, но двинулся дальше, – на наше свидание.
Дина ответила ему улыбкой и вдруг подхватила тему:
– У меня было много свиданий, но они перестали подходить под форму моего сердца. И я не жалею, что их со мной нет.
Рон взглянул не свою спутницу с каким-то странным выражением, – Дина не могла считать все смыслы, но ей показалось, словно Рон смотрит не только на нее, а куда-то совсем вглубь, словно он смотрит в самого себя.
– И ты теперь ходишь пешком? – Рон вернул тихую постоянную улыбку в разговор.
– Да, я теперь много хожу пешком.
– А не пойти ли нам тогда к местным прудам? Я хотел предложить выпить пива, но, может, сразу пойдем туда?
