«Барнис» уже совсем рядом светился теплыми фонариками открытой веранды. За столиками, часть из которых была совсем в тени и, как предполагал Рон, стоила чуть дороже, чем те, что на свету, сидели люди, многие – молодежь из их школы. Старшеклассники, как они сами, но были и малолетки. Хотя теперь малолеток порой сложно отличить от ребят постарше. Рон сходу узнал троих, это были парни из команды Эйкена. Он медленно вынул левую руку из кармана брюк – она была ближе всего к Дине, которая шла рядом, – и уверенно взял девушку за руку. Почувствовал, как Дина дернулась, словно от удара током, но движение быстро оборвалось, и рука едва заметно пожала руку Рона. Рон не обернулся и повел Дину в самый дальний угол веранды, где горел желтый огонек фонаря и вился плющ вдоль старой балясины. Дина шла, не выпуская руки. Рон услышал несколько раз ее имя, один раз – свое, видимо, его популярность все же не могла сравниться с популярностью его девушки. Забавная штука жизнь человека: вот он, проводник Смерти, ведет Дину мимо ресторанных столиков. Они собираются вкусно поесть, выпить, опьянеть, забыться и… жить. И все это, чтобы потом Рон вернулся и сделал то, зачем он был послан.
Рону на мгновение стало нехорошо, тошнота подступила как тень, из самой глубины. Но он проглотил это темное облако, не дал ходу. Они почти пришли – столик был идеальным.
– Вот, мое вложение в сегодняшний вечер. Мой вклад, – Рон изящным окружающим жестом проводил Дину к стулу, а сам сел напротив. – На твоем месте я бы взял темное нефильтрованное. – Рон внимательно посмотрел на Дину, прикидывая, продолжить или нет. – Эйкен станет вот таким маааааленьким. – Показал зазор между двумя пальцами.
Дина засмеялась, прикрыв рот рукой.
– И тогда его можно будет… – Рон показал, как он кладет невидимого маленького Эйкена на ладонь и сдувает. Дина увидела своим «дополненным» взглядом, как серебряная пыль, похожая цветом на волосы Эйкена, слетает с ладони Рона и растворяется в воздухе между ними…
…Сколько выпил бутылок сам Рон, он помнил. Но сколько выпила Дина – уже сказать затруднялся. Дина шла, но почти на каждом третьем шаге спотыкалась. Ей требовалась кнопка телепортации к прудам. Она так и сказала. Боги, кнопка телепортации. Рон шел рядом, почти трезвый, спиртное на него действовало в меньшей степени. Шел и думал, что же он в принципе тут делает, – поздно вечером, с этой девушкой, очень милой и красивой девушкой, у прудов? Какого лешего его сюда понесло, зачем все это… Чтобы почувствовать себя обычным парнем, как-то вдруг сам себе ответил Рон. Ты пошел к ней в дом, ты знал, что ты ей нравишься, ее бабка, более того, вообще понимает, кто ты… Но ты пошел, потому что эта девушка дает тебе возможность быть обыкновенным. И чем ты тут лучше Эйкена? Рон не знал, что ответить самому себе. Тем более, что Эйкен был частью его мира. Гораздо более древней – во всех отношениях – частью, чем Дина, чем весь этот школьный… Рон задумался, подыскивая нужное слово, – чем весь этот школьный маскарад. Эйкен был таким же древним, как он сам. И то, что не могла объяснить Дина, считая странным поведением Эйкена, Рон как раз мог объяснить сполна: древний бог, окруженный смертными и вынужденный общаться с ними как с равными… А еще если ты бог смерти… В общем, Рон был не лучше Эйкена. Совсем нет. Он хотел от Дины забвения самого себя. Хотел, как она в отношениях с Эйкеном, потерять себя. Только если для Дины это было проблемой – для Рона однозначно было спасением. Мысли двигались внутри Рона как континенты, медленно и неостановимо, эдакая Гондвана мыслей, – и он не заметил, как они с Диной оказались у самой линии прудов. В сумерках берега подсвечивались по периметру. То там, то тут сидели парочки. В кустах гортензии спал какой-то старшеклассник. Рону показалось, что он узнал кеды. Он на мгновение выпустил Дину из вида и тут же пожалел об этом.
Возникло желание взять ее за руку, Рон думал об этом всю дорогу, пока они шли к Барнис, но Дина очень волновалась, рассказывая ему вкратце всю историю своих злоключений. Ловкого момента никак не возникало, а просто взять ее за руку Рон не хотел, он хотел, чтобы этот момент запомнился. И ему тоже.
…Дина стояла на самом краешке воды, у береговой кромки. Пальцы в тонких колечках снова заправляли волосы за уши, казалось, она что-то высматривает в глубине. Рон, поддавшись неясному тревожному порыву, громко окликнул Дину по имени, Дина вскинулась на звук его голоса и тут же потеряла равновесие. Земля под подошвами ее кроссовок поддалась как кусок брауни, на который нажимаешь чайной ложкой, – и вот уже Дина ушла в воду по шею.
