— Женщина! Следуйте за мной! Буду вас красивой делать!
Растерянная Полякова обрадованно соскочила, и дамы удалились. Трое мужчин вытянув шеи следили за ними.
Я уже смочил челку клиента водой из распылителя, зачесал на левый бок. Затылок оставил сухим. Трогаю его волосы, стараюсь не гадать, в чём истинная цель этого визита, пытаюсь думать о работе, хотя усталость адская, глаза слипаются.
— Я сделаю вам «канадку». Эта стрижка вам будет хорошо.
— Валяй!
Начинаю стрижку с правого виска, установив высоту ножа в пять миллиметров. Волосы у Мазура гладкие, насыщенно-чёрного обсидианового цвета, их много, но видно, что мужик не пижон, за собой не особо следит – совсем зарос, да и старая причёска – убожество без названия. Двигаю машинкой медленно, осторожно, снизу вверх. Потом стригу на затылке от краевой линии роста волос до уровня середины ушей. Встаю прямо перед ним, внимательно смотрю на уровень баков, близко приблизившись к его лицу. В прошлый раз его какой-то косорукий стриг: правый висок заметно короче левого. Выравниваю, применяю тушёвку. Теперь баки аккуратные, но не слишком короткие. Ножницами оставляю на макушке три сантиметра волос, тушую к низу. На теменно-лобовой части головы – длиннее, здесь чёлка почти пять сантиметров. Ему нельзя классически, густые жёсткие волосы будут торчать ёжиком, что нежелательно, он будет смотреться как уголовник, а ему с этим прошлым, наверное, не хотелось бы пересекаться. Хотя какая мне разница, как он будет выглядеть? Чёлку филирую, чтобы была более послушной. Решаю, что нужно выполнить окантовку волос на висках и на шее, будет смотреться чётче и свежее. Копаюсь в нижнем ящике своего рабочего столика, выуживаю опасную бритву в футляре, протираю салфеткой лезвие. Мужики-зрители с хрустом выпрямили спины, напряглись, готовые прыгнуть на меня и обезоружить. Эти двое на красном диванчике вообще всё время стрижки словно на низком старте сидят.
Я брызгаю на Мазурова мыльным лосьоном и подбриваю линию волос. Опасная бритва – это, конечно, понты. Но сейчас и рад бы без понтов, но другого инструмента нет. Сосредотачиваюсь, чтобы не порезать клиента. Он и без того нервный, ноздри раздул, желваками двигает. Отлично получается, вытираю линию лица мокрым полотенцем, очищая от пены. Смотрю на лицо клиента в зеркало, пробую чёлку и так и этак. И перед тем как включить шум фена, говорю:
— Я вам лоб открою, он у вас красивый!
Мазуров что-то крякнул неопределённое и покраснел.
Включаю фен, чуть-чуть добавляю спрея для фиксации и укладываю ему чёлку назад волной, добавляя пальцами художественную небрежность.
— Ну вот и всё! — объявляю я, снимаю клиенту воротничок и накидку, беру щётку, чтобы смахнуть волосы на полу ближе к мусорному ведру.
— Нормально, — выносит вердикт Мазуров, разглядывая себя в зеркало, и добавляет: — Где твои вещи?
— Мои вещи? – я прекращаю подметать.
— Да. Ты едешь со мной.
— Зачем?
— Пришло твоё время. Нам пора поквитаться. Не находишь, что и так всё затянулось?
Молчу. Перевариваю это заявление.
— Не убью. Ты же знаешь, что это не мой профиль. Но справедливость восстановим.
— Справедливость восстановил суд, — шепчу я.
— Где твои вещи? — вдруг заорал Мазуров. На этот крик выбежали Гала, Юля и мадам Полякова с пышной причёской перьями.
— Что за пёс здесь разорался? — прогудела Гала, устанавливая руки в боки.
— Где его вещи? – ласково спрашивает друг Мазура у грозной парикмахерши. Настолько ласково, что та споткнулась в своём привычном локомотивном хамстве и примирительно сказала:
— Так у него вещей-то: куртка и тощая сумка! Всё ж сгорело!
— Принесите, пожалуйста, мы мальчика заберём, — так же вкрадчиво продолжил мужчина. Гала захлопала глазами и удалилась за моей курткой.
— Я не могу ехать с вами. Меня Мурад ждёт.
— Подождёт, у меня приоритет, — отрубил Мазуров. Я пожал плечами. Мне всё равно. Что Мазур, что Мурад — какая разница? Оба ублюдки и ничего доброго мне желать не могут. Правда, не знаю, чего хочет от меня Мазуров. В чём его месть будет состоять?
Галина выносит сумку и куртку, я беру.
— Стась, ты мне позвони! Расскажи, что и как! — грозно напутствует Гала. Мазур же хватает меня за плечо и толкает к выходу. Вытаскивает из кармана мятую купюру, подаёт Юленьке:
— Это за стрижку. Ищите нового мастера, этот не вернётся.
