И всё-таки он позвонил. А она… Она была рада его звонку. И тактично не стала выспрашивать, откуда у него её телефонный номер, хотя, наверняка, догадалась. Они стали встречаться – ходили на её любимые фильмы периода Советской России, несколько раз ужинали в кафе и даже посетили футбольный матч, где «Зенит», к восторгу Насти, ни разу не бывавшей до этого на стадионе, разгромил мурманский «Портовик» 8:0.
Первая часть концерта прошла как в полусне.
Едва конферансье объявил антракт, зал сразу всколыхнулся, загудел. В этом волнующемся море чёрных мундиров он потерял Настю из виду. А когда снова увидел, она стояла прямо перед ним, держа под руку отца.
– Пап, познакомься, – в её смеющихся глазах горели маленькие солнышки. – Это Саша.
– Капитан Сомов, – поспешил представиться он, беря под козырёк.
– Вольно.
По взгляду генерала было заметно, что он растерян не менее Сомова. Озорная девчонка провела их обоих, не дав никакой возможности подготовиться к очному знакомству.
– Как вам концерт, капитан?
– Господин генерал, я люблю вашу дочь!
Эти две фразы, прозвучавшие одновременно, переплелись и взорвались звонким и немного истеричным Настиным смехом.
– Я люблю вашу дочь, – повторил Сомов.
Генерал окинул его испытующим взглядом и повернулся к дочери.
– Ну, а ты?
– И я, пап, – она уже не смеялась. – Люблю…
Так нежданное знакомство переросло во взаимные признания.
– Любите, – разрешил Игорь Николаевич. – Это высшая награда, данная нам… – он указал пальцем в лепной потолок. – Любите…
Потом были месяцы ухаживаний, более чем серьёзный разговор с Игорем Николаевичем в его кабинете, свадьба на многопалубном пассажирском теплоходе «Князь И. Н. Корейша», красивейший салют, расцветший огненными букетами над ночной Невой, и напутствие отца невесты: «Головой мне за неё отвечаешь, капитан-зять!»
Он и без всяких напутствий был готов отвечать за это подаренное ему судьбой счастье чем угодно.
Когда она улыбалась, на её щеках появлялись очаровательные ямочки. А её глаза в такие моменты начинали лучиться мягким золотым светом. Почти осязаемым. Когда они уже жили вместе, он нередко старался её чем-нибудь развеселить, чтобы снова и снова почувствовать силу этой неиссякаемой магии. Магии родного улыбающегося лица.
Она любила чёрно-белые фильмы периода советской России и считала, что Сомов очень похож на одного актёра тех лет. Ещё она любила настольный теннис, жареное мясо, обувь на каблуках и курить. А он любил свою работу, Родину и её. Хотя, если совсем уж дотошно расставлять приоритеты, то: её, Родину и уже потом работу.
Она стала самым ценным и для него.
Она звала его Сомик. А в моменты особо шаловливого настроения – «капитан-зять», хотя по внутрисемейному ранжиру он всё же был «капитан-муж». Он называл её – Стася, Стаська, а немного подучив финский, стал называть Ауринко – солнышко.
После смерти Игоря Николаевича прозвище «капитан-зять» ушло из её лексикона навсегда. А довольно скоро Сомов перестал быть капитаном и по службе… Но все эти невзгоды не отдалили их друг от друга, не умалили чувств, ни на йоту не ослабили их связи. Наоборот, они стали ещё ближе, ещё сопричастней, будто проросли друг в друга новыми крепкими корнями.
Он не понимал, куда и зачем его ведут. Смотрел под ноги. Взгляд бездумно цеплялся за тёмно-коричневые и бледно-жёлтые кирпичики, которыми была вымощена дорожка – бесконечная шахматная доска.
Насмешливый голос «утопленницы», казалось, был повсюду, он снова и снова повторял этот страшный приговор: «Ты раб! Мой личный раб!»
«Раб, раб, раб» – ритмично шлёпали задники пробковых сандалий белобрысого за Славкиной спиной. «Раб!!!» – оглушительно выплюнула пушка на берегу.
«Это какая-то ерунда!» – убеждал себя Славка, едва передвигая ноги. – «Этого просто не может быть!»
Всё, что он знал о рабстве, о чём рассказывали в школе, по большей части происходило очень давно – в том историческом срезе, который принято называть «стародавние времена». Переболев когда-то этой болячкой общественных взаимоотношений, человеческая цивилизация пошла дальше, научилась выстраивать новые социальные и государственные системы – более совершенные и справедливые.
Их так учили.
И вдруг – раб. В стране, победившей смертельный вирус, преступность и терроризм?! В стране, чудом выкарабкавшейся из пучины гражданской войны?! В стране, после многих лет разрухи вернувшей себе космос и создавшей Систему?!
Чем больше он думал об этом, тем более невероятным казалось ему всё произошедшее. Потрясённое сознание искало объяснений. И нашло в тот момент, когда Славка разглядывал под ногами жёлто-коричневые кирпичики брусчатки.
Шахматы! Игра! Да его же просто разыгрывают! Несомненно, он попал в одно из тех развлекательных шоу, которые идут только на телеканалах для «светлых», но о которых, нет-нет, да и всплывают разные невероятные слухи! Ни «синим», ни «красным» таких передач не показывают, но у «светлых» есть прислуга, а у прислуги есть языки.
