Унэлдок полностью

— Ну, вот вышло так, чего поделать? — голос Аркаши пробивался сквозь журчание льющейся из крана воды. — Оно так уже есть. Ничего не поделаешь. И либо ты принимаешь эту данность с радостью, либо с печалью. Но принять всё равно придётся. Здесь уже без вариантов. И я тебе о том и толкую, чудак ты! Раз так всё повернулось, то и печалиться совершенно не обязательно. А? Вот я на тех же, считай, условиях, что и ты. Ну так, если общё. И что? Сыт, весел, и как ты мог уже убедиться, даже за территорию ход имею. Понятно, такое доверие ещё заслужить надо. Так ты и заслужи. Работай как следует, не перечь, норова своего не выказывай. Глядишь, и поймёшь, о чём я тебе толкую. — Собственное красноречие распалило блондинчика. Он встал с кровати и начал ходить по комнате. — Я здесь знаю хоть, кому служу. А ты там кому служил? А?

— Я не служил, — нехотя ответил Славка. — Я работал.

— Ха! — Белобрысый азартно ударил себя по упругим ляжкам. — Работал! Не, ну вы посмотрите! Все вы служили, просто вам так удобнее себя успокаивать. Не-е-е! Я не служу, я работаю. Ага! А разница в чём? Ну, скажи! На такого же барина спину гнул, он тебе за это деньжат подбрасывал. Деньги мерило твоей свободы? На что ты их тратил? На еду? А свобода-то тут где?

— И чего? — Славка выключил воду и повернулся к Белобрысому. — Чего ты мне доказать-то хочешь? Что ты меня осчастливил, что ли? Совсем дурной?

— Я не доказать, — Аркаша снова уселся на кровать. — Я, чтоб ты уяснил тщету и ничтожность всей своей тоски по якобы утерянной свободе. Вот взять меня… Я тут свободней, чем был, когда с браслетом ходил! А у меня, между прочим, красный был, не твоя глиста!

Одно слово, и Славка уже смотрел на Белобрысого, как на совсем другого человека, будто цирковой фокусник взмахнул перед лицом волшебным покрывалом.

Всего одно слово…

Красный! Красный?

Как в рабстве мог оказаться сударь, думал Славка, глядя на не прекращающего воодушевлённо ораторствовать Аркашу. И как можно с такой непосредственной весёлостью относиться к своему рабскому положению, после того как ты носил на руке красный удок?!

Верить словам Аркаши Славка не хотел. Потому что то, что он рассказал о себе, было невозможно. Но за последний день это слово — «невозможно» — уже не раз доказывало свою несостоятельность.

— Ты… — он едва себя пересилил, чтобы не сказать «вы». — Ты «красным» был?

— Да, — и показалось, что всё-таки проскользнуло какое-то сожаление в его лице, но он быстро взял себя в руки и широко улыбнулся. — Был красным! Стал… Сам видишь, кем стал. И, думаешь, я жалею? Наверняка ведь думаешь? А нет! Больше тебе скажу. Если бы мне тогда предложили добровольно с себя браслет снять и сюда служить пойти, я б пошёл. Сам бы сорвал с себя удок и пошёл бы, как есть!

— А так, получается, всё-таки не сам? — скривил губы Славка.

— А это уже не твоё дело!

— Ну-ну…

— А ты не нукай! Ты хоть знаешь, чья это усадьба? Кто тебя под своё крыло взял, знаешь?

— Да мне без разницы!

— Отец Вероники Егоровны, хозяйки твоей, чтоб ты знал… — Белобрысый понизил голос до торжественного шёпота. — Егор Петрович свет Стахнов!

На некоторое время Славка даже дышать прекратил.

— Ну как? — Белобрысый откровенно потешался над Славкиным замешательством. — Всё ещё без разницы?

— Как это? — с трудом выдавил Славка из себя, чувствуя, как враз ослабли колени.

— Стахнов, — благоговейно повторил Аркаша. — Один из братьев свет Стахновых. Слыхал про таких?

Славка слыхал.

Братьев Стахновых, которые создали ГЛОСИМ, действительно знала вся страна.

Её звали Катя Эктова.

В прибрежной зоне Лахтинского Разлива на Катю напал «невидимка». Чудом стало, что 15-летняя школьница выжила, несмотря на многочисленные серьёзные травмы: множественные гематомы и ссадины, разрыв прямой кишки, перелом со смещением нижней челюсти и нескольких рёбер, одно из которых повредило лёгкое. Местные мальчишки, обнаружившие растерзанную девочку, от пережитого ужаса некоторое время не могли внятно говорить. Скорее всего, и насильник был уверен, что его жертва мертва.

Катя пришла в себя в больнице через несколько дней, проведённых в искусственной коме. К сожалению, вспомнить хоть какие-то подробности нападения она не смогла, кроме того, что от злодея «громко пахло» парфюмом.

Вычислить преступника, если даже он невидим для Системы, но оставил на месте преступления образец своего ДНК, не составляет никакого труда. Достаточно пробить ДНК подозреваемого по базе данных. Но в случае с изнасилованием Кати этот метод неожиданно не сработал. Чужеродный биологический материал на теле жертвы присутствовал, а вот в базе данных совпадений обнаружить не удалось.

Подобное могло произойти только в двух случаях: когда преступление совершено человеком, не зарегистрированным в Системе — «ноликом», или если были произведены какие-то манипуляции с имеющимися данными. В любом случае это было ЧП, что называется, высшего порядка.