Унэлдок полностью

Охранник не нашёл подходящих слов и умолк, восторженно блестя увлажнившимися глазами.

— Это та баня, куда мы идём?

— Точно так! Та самая!

— А ты как про это прознал? Про деньжищи и остальное…

— Так я ж, господин офицер, баньку-то и устраивал им. Там моё хозяйство. Домик гостевой и банька. Сейчас сами всё увидите.

Вскоре дорога дала крутой поворот и вывела к просторной лесной заимке. На опушке желтел сложенный из тёсаных брёвен, основательный двухэтажный сруб с большими окнами, двускатной черепичной крышей и просторной террасой. Недалеко от дома у самого берега приютилась аккуратная рубленая банька, от которой далеко в озеро уходил лёгкий и прочный помост.

Заросший тростником во всех прочих местах берег тут был тщательно вычищен, открывая свободный доступ к большой воде. Чуть в стороне от бани стоял дровник, заполненный почти до самой крыши поленьями. Возле дровника темнела широкая колода с воткнутым топором. Земля вокруг колоды, словно птичьими перьями, была усыпана мелкой щепой.

— Давай, Сом, вынюхивай! — Каша присел на одиноко торчащий из песка валун и обвёл местность рукой. — Бабка била — не разбила, дед бил — не разбил. Так, может, ты тут хвостиком махнёшь и всё сразу выяснишь? Удиви нас!

Рушницкий затравлено оглядывался по сторонам в ожидании новой атаки комаров и ладожского гнуса. Скоробогатов, по-детски приоткрыв рот, восхищённо смотрел на сверкающую озёрную гладь.

— Ну, пойдём, посмотрим твоё хозяйство? — кивнул Сомов охраннику и зашагал к бане.

Баня оказалась для супругов свет Мулячко самой что ни на есть кровавой.

Нона Викторовна, как определили эксперты, находилась в комнате отдыха и стояла спиной к входной двери возле стола, когда штырь вонзился ей в затылок. Повалившись грудью на стол, женщина опрокинула сахарницу, пиалу с крыжовенным вареньем и вазу с фруктами. Умерла она мгновенно.

Владимир Васильевич в это время освежался после парилки в озере. Последнее, что он увидел, вернувшись с купания — на столе, разметав посуду со снедью, лежит его жена, выставив свой широкий ничем не прикрытый усест аккурат в сторону входной двери. Вряд ли почётный нефтяник успел даже понять, что она уже мертва. Пока он недоуменно разглядывал спелое гузно своей ещё довольно молодой супруги, убийца, стоявший в углу возле двери, нанёс удар. Тоже в голову. Штырь с лёгкостью пробил височную кость пожилого мужчины.

— Так, — Сомов присел на мягкий кожаный диван и посмотрел на мнущегося в дверях охранника. — Рассказывай. Где находился каждый из вас? Начни с себя. Где ты был и что делал, когда им головы протыкали, как арбузы?

— Здесь, — голос охранника упал почти до шёпота и он захлёбываясь затараторил. — Здесь, господин офицер. Я тут постоянно дежурю. Бессменно. Егерь я бывший. Вот меня Владимир Васильевич сюда и определили. Я им баньку, если надо. И рыбалка, ежели приспичит…

— Да не части! — поморщился Сомов. — Где ты конкретно был? Что, вот прямо здесь?

— Не. В домике береговом я был, господин офицер! В домике, вона том. Хозяева ночевать здесь собирались. Хотели, значит, на бережку выспаться. А я готовил дом. Полы освежал, постели стелил, всё как обычно. В баньку им самовар отнёс, поесть там вкусненького всякого. И обратно.

— Так, а остальные? У вас тут охраны, как в банке. Где были остальные? Кроме тебя, был тут кто ещё?

— Конечно! Были! Патрульная смена. Пришли с хозяевами вместе. Володька и Тимоха.

— Ну?

— Што?

— Дурачка не включай, ей-богу?! — начал злиться Сомов. — Где были твои Володьки с Тимохами? Возле бани хоть кто-то дежурил?

— Да. Я дежурил.

— Ты ж говоришь, что в доме был, — сквозь сжатые зубы проговорил Сомов.

— Да, был в доме. Я… Я, господин офицер, и тама, и тама. Я же… Они, как париться начали, так мне хозяин сказали, чтобы я тут не маячил, а пошёл ко сну всё приготовил. Не хотели, значит, чтоба я хозяйку смущал. Она при мне, значит, стеснялась до озера бегать. Вот Владимир Васильевич и приказали пойти от бани.

— Ладно. А патрульные эти ваши, они где были?

— Так тоже в доме. Я им чаю налил. Они чай пили с баранками. Дожидались указаний.

— Пойдём на улицу выйдем. Кто обнаружил тела?

— Я обнаружил, — охранник отворил дверь и угодливо посторонился. — Пришёл, как хозяин просили, через двадцать минут. А они уже мёртвые лежат. Владимир Васильевич ещё пальцами руки подрагивали. Меленько так, как будто собачку чешет.

— А ты чего?

— Я? Я спужался, аж ноги не шли. По рации вызвал всех.

— Ты-то что-то видал? Слыхал? У тебя двух человек под самым носом как букашек пришпилили!

— Как есть ничего, господин офицер! Ни шороха, ни звука! Ветрило в тот день здо́рово. По деревьям да по тресте шелохало. И озеро ворчало. Стоял бы штиль, может, чего бы и услыхал.

Сомов осмотрелся. Плотные заросли черёмухи и крушины подступали почти к самой бане. Убийца вполне мог затаиться в них, дожидаясь благоприятного момента. От кустов до бани всего несколько метров открытого пространства — перемахнуть пара секунд.

— Погоню организовали? Убийца же не мог далеко уйти.

— Да, да, — снова закивал парень. — Тесак по рации…

— Кто такой?