Унэлдок полностью

Он вспомнил ещё кое-что. В начале апреля в один и тот же день, никому ничего не сказав, из артели ушли грузчик Захар и фасовщица Ольга. Такую работу просто так не бросают. Артельщики судачили, что их переманил к себе «король колбасы» жар Савельев, более достойного объяснения никто не находил. Но скоро стало известно, что Захар и Ольга совершили самоубийство, сбросившись с обрыва в каньоне реки Лавы, мол, любовь у них была, а смазливую Ольгу «комиссар наслаждений» из Минздрава очень настойчиво, не без угроз, зазывал на работу в Дом Холостяка. Вот влюблённые и решили навсегда остаться вместе. Об этом рассказал один из бригадиров, и новость быстро разлетелась по артели. Вот только во второй бригаде, где работал Захар, никак не могли понять, как люстрированный за мужеложство парень мог так споро «переобуться», что даже наложил на себя руки от чувств к бабе.

Тогда Славка не особо обратил внимание на эту историю. Самоубийства среди белых не редкость — нищета, жизнь в постоянном страхе и апатия от беспросветного будущего толкают людей на этот грех. Но теперь он уже сомневался, что всё было именно так, как рассказал тот бригадир. Да и другие известные ему случаи самоубийств вполне могли таковыми не быть. Тел-то никто не видел.

А если всё так, как поведал ему белобрысый, значит, никакой надежды нет. Их никто не спасёт, не освободит. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо ещё.

Близкий вечер ничуть не унял повисшую над землёй духоту.

— Ну как ты? — старик смотрел на Славку, Славка вглядывался в расплывающийся в знойном мареве горизонт. — Очухался? Привыкаешь понемногу?

— А что, к такому разве можно привыкнуть?

— Привыкнуть ко всему можно. И к хорошему, и к плохому. Привычка, она ж, как накатанная колея. Встрял в неё и пошло-поехало. И уже, глядишь, а всё как будто так и надо.

— Кому надо? — хмыкнул Славка.

— А ты-то сам чего хочешь? Чего тебе надо?

Славка задумался. Казалось, простой вопрос, но всякий наскоро приходящий на ум ответ тут же крошился, как рассохшийся ком земли, и превращался в пыль. Простой этот вопрос требовал ответа сложного и глубокого, и, поняв, что Дядёк собирается втянуть его в очередную нудную философскую беседу, Славка быстро выхватил первое, что валялось на поверхности, и швырнул старику:

— Да просто жить. Чего ещё?

— Так живи, — охотно согласился Дядёк. — Всё у тебя для этого есть…

Они стояли на берегу гавани. Вечерний простор был наполнен стрёкотом кузнечиков и благоуханием цветов, высокое небо сияло фиолетово-розовой фольгой. В огромных окнах дворца, опустевшего с отъездом гостей и молодой хозяйки, истаивал очередной Славкин день в неволе. Ствол старинной пушки, обращённый в сторону безмятежной глади озера, золотился под светом заходящего солнца. Славка положил на него руку и погладил. Ствол был тёплым, словно внутри текла живая кровь. Эта пушка даже умеет разговаривать — она очень внятно произносит слово «раб».

— Приехали. Дальше пройдёмся.

Каша выскочил из служебной «Грозы», едва тяжёлая машина остановилась на стоянке владений супругов свет Мулячко. За командиром из броневика вылезли Сомов, маленький пухлый криминалист Яша Рушницкий и долговязый водитель поручик Пётр Скоробогатов.

К ним тут же подбежал похожий на подростка молодой худощавый охранник и вытянулся по стойке «смирно», испуганно тараща голубые глаза-пуговицы.

— Ты дежурил, когда хозяев твоих убивали? — строгим окриком обозначил своё старшинство Каша.

— Так точно, оспдин-майор! — выдохнул парень. — Я!

— И кто ты после этого?! Телохранитель?! В морге тебе работать надо! Там твои клиенты! Проморгал убийцу, кишка заячья!

Майор отводил душу, откровенно наслаждаясь страхом молодого парня, стоявшего не шелохнувшись, словно жук, насаженный на стальную булавку.

— Ты посмотри на него! Кого такой дрыщ охранить может? Он себя защитить не способен. Чуть что, к мамке под юбки прятаться побежит. Чего глазами лупаешь, охрана? Люди тебе свои жизни доверили, и какие люди, а ты душегуба проморгал, говно! Считай, бинт себе на ручонку заработал, тля! Рот не открывай! Говорить будешь, когда я разрешу! Что коленками трясёшь?! Или по стойке «смирно» теперь так положено стоять?!

Пока Каша кошмарил полуживого гарда, Сомов внимательно изучал усадьбу.

Хозяйский дом ослепительно белел среди строгих мачтовых сосен. Огромный, четырёхэтажный, с балкончиками и террасками — сахарный дворец, да и только. Но сладкая жизнь его владельцев оборвалась внезапно от руки убийцы-невидимки.

Территория владений свет Мулячко была огромна. Включая принадлежащий им лес, она составляла более тридцати гектаров — вотчина. Ещё перед выездом Сомов ознакомился с планом участка и схемой патрулирования охраны, отмечая, где вероятнее всего мог проникнуть во владения посторонний человек.

По всему выходило не очень хорошо.