Унэлдок полностью

— Да через одного! По мелочи, правда, в основном. Но есть, представляешь, и такие ублюдки, которые смерти монарх-президенту желают. На днях одна свидетельница заискрила. Федулов рассказывал. Представляешь? Её вызвали на уточнение показаний одного эскулапа и, как водится, прокатали по вопросам гражданской позиции. И на тебе! Смерти, Сомов! Смерти желает! А ведь нормальная с виду старушка! Заслуженный медработник!

— Эдак скоро «синих» в стране не останется.

— Так план по люстрации никто не отменял, — счастливо рассмеялся майор, не оценив невесёлой шутки.

Тих и спокоен озёрный край. Однако спокойствие это обманчиво и, уж тем более, не вечно.

Но пока дворец пустовал в отсутствии хозяйки усадьбы, Славка постепенно обретал душевное равновесие. Его горький опыт уже неоднократно доказывал, что привыкнуть можно ко всему. Или — почти ко всему. И он мал-помалу свыкался со своей новой ролью — ролью раба, бесправного невольника.

Если отвлечься от тяжёлых мыслей, не жалеть себя, то и не так страшно. Ещё отец учил его искать хорошее в самом плохом, цепляться за это хорошее и не обращать внимания на всё остальное. И он цеплялся: за здешние красоты, за доброго чудака Дядька, за тёплые мысли о Чите-невольнице… Да и первоначальные его представления о рабском труде оказались далёкими от вполне сносной действительности. А иногда работа, которую ему приходилось здесь выполнять, и вообще была больше похожа на развлечение, чем на каторжный труд.

Так, на пятое утро после того, как на Славку надели крепсет, Дядёк позвал его за собой. Зачем, куда — объяснять не стал, но по дороге постоянно чему-то улыбался.

Пришли всё к тому же береговому сараю, где в прошлый раз брали инструмент для уборки территории. Дядёк отпер ворота и пригласил Славку войти. По стенам сарая были установлены высокие, в потолок, металлические стеллажи, уставленные всевозможным инструментом, канистрами, банками и бог знает чем ещё. Всё располагалось в таком идеальном порядке, будто это был не сарай, а магазин. А у самого входа на бетонном полу стоял небольшой белый тракторок с блестящим обтекаемым корпусом и узкими фарами.

— Сегодня будем тра́ву косить, — Дядёк похлопал тракторок по горбатому капоту. — На западной стороне подросла оттава, ножей просит. Как ты? Хочешь покататься?

К тяжёлому физическому труду Славке было не привыкать. Но такого он не ожидал. Он, скорее, мог предположить, что его заставят копать яму к центру земли. Или таскать на себе булыжники. Или поручат ещё какую-нибудь изнурительную работу. А тут — кататься! С недоверием и затаённым интересом разглядывал он мини-трактор. Тот улыбался хрустальными фарами, предлагая подружиться.

Управлять тракторочком оказалось совсем не сложно. Дядёк всё очень быстро и доходчиво объяснил, и скоро Славка уже без всякой помощи и подсказок разъезжал по ровному зелёному газону, с удовольствием вдыхая сочный запах свежескошенной травы.

Забытый детский восторг клокотал в его груди.

Когда-то они с Валькой мечтали о собственном мопеде — предел фантазий двух пацанов! Но как же эта мечта их сближала! Как вдохновляла своими заманчивыми перспективами: с ветерком пронестись по округе под завистливыми взглядами других ребят, покатать девчонок, отправиться вместе в какое-нибудь небольшое путешествие!

С любопытством оглядывался он по сторонам. Усадьба огромна! И в этой её части он был впервые. Здесь ему, наконец, представилась возможность рассмотреть ещё одно чудесное строение, которое раньше он видел только издали — павильон зимнего сада, похожий на лежащее на боку и наполовину вкопанное в землю огромное стеклянное яйцо. Всякий раз проезжая мимо «яйца», Славка заставлял тракторок ползти на самой низкой скорости и во все глаза разглядывал удивительный мир под хрустальным куполом.

Там внутри были цветочные клумбы, кусты и даже пальмы. Там чернела живописная скала с настоящим водопадом, ярко-голубой поток которого стекал в небольшое овальное озеро-бассейн. У края бассейна стояли разноцветные лежаки и крохотные столики. Но что было ещё поразительней, внутри находился настоящий деревянный домик с черепичной крышей и резным крылечком. Всё вместе это поразительно напоминало новогодний стеклянный шар гигантских размеров.

«Неужели и зимой там можно купаться?!» — поражался Славка и представлял, каково это, лежать в одних плавках на лежаке возле бассейна и сквозь стеклянный купол видеть укрытые снегом окрестности.

За «яйцом» на некотором удалении находилось ещё одно строение — аккуратный одноэтажный флигель, построенный в том же стиле, что и дворец. Будто от огромного торта отрезали маленький кусочек и отложили в сторонку: те же нежно-бирюзовая глазурь стен, белый крем лепнины и полуколонн и карамельные потёки позолоты.

В этом флигеле жила Чита, и, думая об этом, Славка ощущал приятное волнение, и то и дело поглядывал — а вдруг увидит её сейчас!

Впервые после пленения тревожная напряжённость ослабла настолько, что он смог испытать что-то похожее на радость.

Странное это было ощущение. Противоречивое.