Унэлдок полностью

Но однажды очень влиятельный клиент почувствовал недомогание во время трапезы. Прямо из-за стола знатного господина увезли в больницу. Медики обнаружили признаки отравления сильнодействующим ядом. Подозрения пали на су-шефа ресторана Лидию Мухину, так как клиент заказал только её фирменное блюдо. Лидушку арестовали, люстрировали и даже приговорили к долгому тюремному сроку, хотя в тюрьму теперь сажали редко — белый статус уже тюрьма.

Каким образом повариха вместо тюрьмы оказалась в крепсах у Егора Петровича, Чита не знала. Но саму её, в отличие от Славки, это ничуть не удивляло.

— Он всё может! — без тени сомнения сказала она. — Выкупил, наверное. И здесь приютил.

— А отравленным клиентом не он, случайно, был? — съязвил Славка.

— Не знаю. Меня тама не было.

Назойливый слепень без конца лез целоваться. Славка хлопнул себя по щеке, провёл ладонью вниз, собрал пальцы щепоткой и раздавил надоеду.

Получалось, из всех крепсов только он один был внаглую украден прямо с берега канала.

Он посмотрел на расплюснутого слепня, который ещё шевелил лапками, сдавил покрепче ещё раз и отбросил влажный комочек в сторону.

— А Дядёк?! — вспомнил он.

— Чего Дядёк?

— Он-то как тут оказался?

— Ой, про него не знаю! Знаю, что давно он тута. А чё-как…

Она забавно оттопырила нижнюю губу и покачала головой.

Вечером Славка спросил о том же самого Дядька.

Зашёл издалека, начал выспрашивать о крепсах, которыми владеет Егор Петрович свет Стахнов. Выяснил, что на другой усадьбе, которая стоит на Финском заливе, у Великого Второго в услужении аж двадцать семь невольников! А ещё целая невольничья бригада (больше двух сотен человек, точнее Дядёк сказать не мог) работает в «пустых землях» далеко на севере. И только Дядька и Аркашу Егор Петрович держит здесь, на усадьбе дочери. Да ещё, вот, Лидушку прислал на время, готовить для дня рождения Вероники Егоровны угощенья.

— Егор Петрович любит, чтобы у него всё лучшее было, — хмыкнул Дядёк, подводя итог своему рассказу. — Коллекционер! Он, считай, особую коллекцию собирает. Коллекцию крепсов. Да таких, чтобы ни у кого больше не было. И Аркаша с Лидушкой в этом собрании не единственные мастера своего дела.

— А вы?

— А что я?

— Вы в чём мастер? Раз он вас к себе взял, значит и вы тоже?

— Я-то? Не-е. Тут другое. Я для него, считай, особый артефакт. Цены неизмеримой.

И старик заклокотал тихим смехом, глядя слезящимися глазами в алеющую даль.

Солнце расплылось над лесом, как желток неудачно разбитого яйца. Розовый желток огромного небесного яйца.

Вместо назойливых слепней, не дающих покоя днём, на кровавую вахту заступила несметная комариная армия. Кто-то в артели уверял: Приладожье — родина всех комаров. Всех не всех, но к вечеру их налетело столько, что весь воздух в округе тонко звенел, и казалось, звон этот спускается прямо с неба.

Славка постоянно хлопал себя по ногам, рукам и лицу, умудряясь иногда за один раз прибить двух, а то и трёх кровопийц. А Дядёк будто бы и не замечал атаковавших его насекомых. И только когда какой-нибудь совсем уж наглый комар начинал лезть прямо в глаза, старик неспешно отмахивался от него, но не убивал.

— Пойдём, с Бесом тебя познакомлю, — он поманил Славку и направился в сторону потешной деревеньки.

— С кем? — Славка двинулся следом.

— Пойдём, увидишь.

Миновали «деревеньку», оставив её по левую руку, свернули к лесу и пошли вдоль высокого кованого забора. Впереди под двумя старыми огромными дубами показалось ещё одно здание — конюшня, сложенная из толстых потемневших тёсаных брёвен. Рядом с деревянной изгородью, как конь на привязи, стоял Славкин знакомец — белый тракторок с тележкой, полной травы.

Дядёк сам отогнал его сюда сегодня, как закончили косить.

Старик вытащил из тележки холщовый мешок, быстро заполнил его травой, доковылял до входа в конюшню.

Бесом оказался длинногривый угольно-чёрный пони, единственный обитатель этих просторных хором.

Лошадка, едва завидя Дядька, приветливо заржала и смешно вытянула мягкие губы над бортиком денника. Старик ласково потрепал её по замшевой морде, не спеша высыпал свежую траву в сетку-кормушку. Потом достал из-за пазухи мытую морковку и положил сверху.

— Это Бес, хозяйкин фелл, — Дядёк передал Славке пустой мешок и начал отряхивать с одежды налипшие травинки. — Веронике до него совсем нет дела, поигралась и забыла. Наша с тобой задача его кормить, поить и на выпас к вечеру, как жара спадёт, выводить. Если день не знойный, то с самого утра на прогулку будем его отправлять. Ест он четыре раза в день, но понемногу. Много не давай, а то растолстеет. Останавливаться он не умеет, будет есть до упаду. Вода всегда должна свежая быть, но не ледяная. Вон бидон с водой. Подай-ка мне… Ты, Слава, запоминай. Как знать, может, меня скоро в усадьбу Егор Петровича переведут.

— Как это? — понурился Славка, подтаскивая большой алюминиевый бидон.