Она снова перебрала в памяти ушедших, вспомнила о братьях Тарлтон, о Джо Фонтейне, о Рейфорде Калверте, братьях Манро и мальчиках из Фейетвилла и Джонсборо, чьи имена встречала в списках погибших. Если бы осталось достаточно мужчин, можно было бы выйти из положения, но…
Тут новая мысль поразила ее: а предположим, она бы захотела снова выйти замуж? На самом деле она не захочет. Одного раза вполне хватило. Кроме того, единственный мужчина, который ей нужен, – это Эшли, а Эшли женат. И неизвестно, жив ли. Но предположим. И за кого бы она могла выйти? Разве есть за кого? Мысль ужаснула.
– Мелли, – позвала она. – И что теперь будет с нашими девушками, южанками?
– Что ты имеешь в виду?
– То, что сказала. Что с ними будет? Им не за кого выходить замуж. Слушай, Мелли, ведь столько мальчиков погибло, значит, тысячи девушек по всему Югу так и умрут старыми девами.
– И не будут иметь детей, – добавила Мелани, для которой это было важнее всего.
Очевидно, такая мысль не была новой для Сьюлен. Из глубины фургона, где она сидела, послышался плач. Вестей от Фрэнка Кеннеди она не получала с самого Рождества. Она не знала, было тому причиной отсутствие почтовой связи или он просто поиграл ее чувствами, а потом забыл о ней. А может быть, его убили в последние дни войны? Последнее было бы определенно предпочтительней, чем оказаться забытой и брошенной. Оборванная смертью любовь, по крайней мере, несет в себе какое-то величие, вон как у Кэррин или у Индии Уилкс, а что хорошего в сбежавшем женихе?
– Ой, ради бога, утихни! – сказала Скарлетт.
– Ну да, тебе легко говорить, – рыдала Сьюлен. – Ты была замужем, у тебя есть ребенок, и все видят: какой-то мужчина тебя любил. А посмотри на меня! Это ты меня имела в виду и нарочно бросила мне в лицо, что я старая дева, раз я ничего с этим не могу поделать. Я думаю, ты просто всех ненавидишь.
– Да замолчи ты! Знаешь ведь, как я ненавижу людей, которые только и знают что ныть. Тебе прекрасно известно, что наш старик Рыжие Баки не погиб на войне, что он вернется и женится на тебе. Ни на что другое у него ума не хватит. Хотя лично я уж лучше бы осталась старой девой, чем вышла за него.
В глубине фургона установилась тишина; Кэррин утешала сестру, рассеянно поглаживая ее пальчиками, но в мыслях была далеко – в мыслях она скакала по лесным тропинкам, и рядом был Брент Тарлтон. Глаза ее сияли восторгом.
– Ах, – вздохнула печально Мелани, – на что похож будет наш Юг без прекрасных наших юношей? И каким бы он был, если б они остались живы? Мы должны воспринять их мужество, их энергию, их ум и вырастить наших малышей такими, чтобы они могли занять место ушедших. Вырастить их настоящими мужчинами, как те.
– На свете больше не будет мужчин как те, – тихо проговорила Кэррин. – Никто не сможет занять их место.
Остаток пути они провели в молчании.
Однажды на закате, довольно скоро после этого, в «Тару» приехала Кэтлин Калверт. Ее дамское седло было надето на жалкого мула – самого жалкого из мулов, когда-либо виденных Скарлетт, – хромого, увечного и лопоухого. Да и сама Кэтлин выглядела не лучше своей несчастной скотины. Платье на ней было из какой-то линялой тряпки, того типа, что когда-то носила прислуга, к шляпке от солнца вместо ленты был привязан кусок бечевки. Она подъехала к парадному крыльцу, но с седла не спустилась, и Скарлетт с Мелани, любовавшиеся закатом, сошли с веранды встретить ее. Кэтлин была очень бледная – как Кейд в тот день, когда Скарлетт заезжала к ним, – бледная, твердая и словно бы ломкая; кажется, если заговорит, лицо разлетится в осколки. Но спину она держала прямо, а голову – высоко. Кэтлин не поклонилась, лишь слегка кивнула им.
– Я не буду спускаться, благодарю, – сказала она. – Я приехала только сообщить вам, что выхожу замуж.
– Как!
– За кого?
– Вот здорово, Кэти!
– Когда?
– Завтра. – Кэтлин промолвила это спокойно, но что-то в ее голосе стерло их нетерпеливые улыбки. – Я приехала сообщить вам, что выхожу замуж, завтра, в Джонсборо, и никого из вас не приглашаю.
Они переваривали это молча, в совершенном недоумении. Затем Мелани заговорила:
– Это кто-то, кого мы знаем, да, дорогая?
– Да, – сухо проронила Кэтлин. – Это мистер Хилтон.
– Мистер Хилтон?..
– Да, мистер Хилтон, наш надсмотрщик.
У Скарлетт перехватило горло, она даже не охнула, но Кэтлин, внезапно вперив свирепый взгляд в Мелани, сказала тихо и жестко:
– Если ты заплачешь, Мелани, я не выдержу. Я умру.
Мелани промолчала, только похлопала тихонько ногу в нелепой домодельной обуви, свесившуюся из стремени. Головы она не подняла.
– И нечего меня похлопывать! Это тоже невыносимо!
Мелани уронила руку, но на Кэтлин не посмотрела.
– Ну, я должна ехать. Я только и заскочила сообщить вам.
Кэтлин подобрала поводья; на лице опять появилась белая хрупкая маска.
– А как Кейд? – спросила Скарлетт, вся уже во власти потери, но цепляющаяся за слова, чтобы нарушить неловкое молчание.
