Представив себе Эшли без сапог, Скарлетт сама чуть не разревелась. Это пусть вот они, другие, ковыляют домой, как оборванцы, обмотав ноги всяким тряпьем, кусками ковриков и мешковиной. Но не Эшли. Нет, Эшли явится на гарцующем коне, прекрасно одетый, в сверкающих сапогах и с пером на шляпе. Как низко она пала, если хотя бы в мыслях поставила Эшли на одну доску со всеми остальными!
Как-то июньским днем все сидели на задней террасе, нетерпеливо следя за Порком, который собирался взрезать первый в сезоне арбуз – маленький и явно недозрелый, и в это время у парадного крыльца зашуршал гравий под копытами. Присси лениво поднялась и безо всякого желания побрела через дом к дверям, а оставшиеся принялись жарко спорить, что делать, если окажется, что у дверей солдат, – спрятать арбуз или оставить до ужина.
Мелли и Кэррин шепотом убеждали всех, что солдат – это гость и надо ему тоже кусок отрезать, а Скарлетт, поддержанная Сьюлен и Мамми, шипела на Порка, чтобы живо все припрятал.
– Ведете себя как гусыни, девочки! Что тут делить? Нам самим-то не хватит, а если там два-три изголодавшихся солдата, то не мечтайте даже попробовать, – выговаривала им Скарлетт.
Пока Порк прижимал к себе маленький арбуз в ожидании окончательного решения, из-за дома раздался истошный крик Присси:
– Боже милостивый! Мисс Скарлетт! Мисс Мелли! Идите скорей!
– Кто это там? – Скарлетт с криком вскочила и кинулась бегом через холл. Мелани не отставала, за ними трусили остальные.
«Эшли! – билось в голове у Скарлетт. – Может быть, он…»
– Тут дядя Питер! – вопила Присси. – Мисс-Питтин дядя Питер!
Они выбежали на парадное крыльцо и увидели грозу дома тети Питтипэт. Высокий седой негр слезал с жидкохвостой клячи, у которой на спине был укреплен ремнями кусок ватного одеяла, заменявший седло. На круглом черном лице радость встречи боролась с привычным выражением строгого достоинства, в результате чего брови нахмурились, проложив на лбу глубокие борозды, а беззубый рот открылся во всю ширь, как у счастливой старой собаки. Его обступили, все жали ему руки, белые и черные, все засыпали вопросами, но над общим гвалтом поднялся высокий голос Мелли:
– С тетушкой все в порядке, она здорова?
– Здорова, Господь ее храни, – ответил Питер, метнув суровый взгляд сначала в Мелани, а потом и в Скарлетт, отчего у них сразу появилось чувство вины, а по какой причине, они понять не могли. – Она здорова и в силе, но из-за вас, юные барышни, она прямо вся сама не своя, и, если уж на то пошло, я тоже!
– Да почему же, дядя Питер? Что такое мы…
– И не старайтесь искать себе оправдание. Или мисс Питти не писала вам, не просила вернуться? А я, что ли, не видел, как она вам писала, не видел, как она слезами обливалась, когда вы ей отвечали, что вам не до нее, у вас и тут дел невпроворот, на этой вашей старой ферме?
– Но, дядя Питер…
– И вы могли бросить мисс Питти, ежели знаете, какая она боязливая? Я все сделаю для мисс Питти, я никогда не жил для себя, а она все равно так и дрожит вся, с головы до своих маленьких ноженек, как приехали из Мейкона, так и дрожит. И вот она мне и говорит: передай, говорит, им, у меня в голове не помещается, как это вы обе могли, говорит, покинуть меня в час великой моей нужды.
– Ну, все, баста! – жестко отрезала Мамми, которой страсть как не понравилось, что кто-то отзывается о ее «Таре» как о старой ферме. Правда, чего еще ожидать от городского негра – откуда ему знать разницу между плантацией и фермой? – Все, хватит ныть! А то для нас здесь, для мисс Скарлетт и мисс Мелли неведома нужда! Еще как ведома. А чего бы мисс Питти не попросить своего братца пожить с ней, раз ей кто-то нужен?
Дядя Питер бросил на нее испепеляющий взгляд:
– У нас давным-давно ничего нет общего с мистером Генри. А теперь мы уже слишком старые, чтобы начинать все сначала. – Он опять повернулся к девушкам, пытавшимся подавить смех. – А вы, молодые барышни, должны иметь стыд. Оставили бедную мисс Питти одну, когда половина ее друзей уж в могиле, а другая половина в Мейконе. А в Атланте полно солдат янки и всякого сброда, вон хоть вольных негров-голодранцев.
Девушки терпели выволочку с серьезными лицами, сколько хватило выдержки. Но это уж было чересчур! Подумать только: тетя Питти специально снарядила Питера, чтобы их выбранить и лично доставить в Атланту! Они повисли друг у друга на плечах, всхлипывая от смеха и едва держась на ногах. Естественно, Порк с Дилси и Мамми, поняв, что оскорбитель их возлюбленной «Тары» явно сел в лужу, разразились громовым хохотом. Сьюлен и Кэррин захихикали, и даже Джералд вроде бы улыбнулся. Веселились все, кроме Питера, – он с видом крайнего возмущения топтался на месте, поднимая пыль большими плоскими ступнями.
– А с тобой-то что не так, старый? – с подколкой осведомилась Мамми. – Или одряхлел совсем, что не можешь уберечь свою родную госпожу?
Питер вышел из себя:
