| Scarlett recalled with contempt Melanie's thin childish figure, her serious heart-shaped face that was plain almost to homeliness. | Скарлетт с инстинктивным презрением и сознанием своего превосходства воскресила в памяти тоненькую детскую фигурку Мелани, ее серьезное личико, напоминающее своим овалом сердечко - такое простенькое, что его можно было даже назвать некрасивым. |
| And Ashley couldn't have seen her in months. | К тому же Эшли не виделся с ней месяцами. |
| He hadn't been in Atlanta more than twice since the house party he gave last year at Twelve Oaks. | После тех танцев в прошлом году в Двенадцати Дубах он был в Атланте не более двух раз. |
| No, Ashley couldn't be in love with Melanie, because-oh, she couldn't be mistaken!-because he was in love with her! | Нет, Эшли не любит Мелани, потому что... - вот тут уж она никак не может ошибаться - потому что он влюблен в нее, в Скарлетт! |
| She, Scarlett, was the one he loved-she knew it! | Он любит ее - это-то она знает твердо! |
| Scarlett heard Mammy's lumbering tread shaking the floor of the hall and she hastily untucked her foot and tried to rearrange her face in more placid lines. | Скарлетт услышала, как под тяжелой поступью Мамушки в холле задрожал пол, и, поспешно выбросив из-под себя ногу, постаралась придать лицу настолько возможно безмятежное выражение. |
| It would never do for Mammy to suspect that anything was wrong. | Ни под каким видом нельзя допустить, чтобы Мамушка заподозрила что-то неладное. |
| Mammy felt that she owned the O'Haras, body and soul, that their secrets were her secrets; and even a hint of a mystery was enough to set her upon the trail as relentlessly as a bloodhound. | Мамушка считала всех О'Хара во ей непререкаемой собственностью, принадлежащей ей со всеми потрохами, со всеми мыслями, чувствами, и полагала, что у них не может быть от нее секретов, а потому малейшего намека на какую-либо тайну достаточно было, чтобы пустить ее по следу, неутомимую и беспощадную, словно гончая. |
| Scarlett knew from experience that, if Mammy's curiosity were not immediately satisfied, she would take up the matter with Ellen, and then Scarlett would be forced to reveal everything to her mother, or think up some plausible lie. | Скарлетт по опыту знала: если только любопытство Мамушки не будет немедленно удовлетворено, она тут же побежит к хозяйке, и тогда, хочешь не хочешь, придется во всем признаваться или придумывать какую-нибудь более или менее правдоподобную историю. |
| Mammy emerged from the hall, a huge old woman with the small, shrewd eyes of an elephant. She was shining black, pure African, devoted to her last drop of blood to the O'Haras, Ellen's mainstay, the despair of her three daughters, the terror of the other house servants. | Мамушка всплыла из холла. Эта пожилая негритянка необъятных размеров с маленькими, умными, как у слона, глазками и черной лоснящейся кожей чистокровной африканки была душой и телом предана семейству О'Хара и являлась главным оплотом хозяйки дома, грозой всех слуг и нередко причиной слез трех хозяйских дочек. |
| Mammy was black, but her code of conduct and her sense of pride were as high as or higher than those of her owners. | Да, кожа у Мамушки была черная, но по части понятия о хороших манерах и чувства собственного достоинства она ничуть не уступала белым господам. |
