Определенно что-то случилось, заключила Скарлетт, но что именно? Или что-то затевается, но ей ничего не известно. Бросив беглый взгляд на полное, простодушное лицо тети Питти, искаженное гримаской обиды, она поняла, что та тоже ничего не знает. А вот Арчи, Мелани и Индия знают. Но почему они знают, а она нет? Их внутреннее напряжение передалось Скарлетт, заставив ее нервничать еще сильнее; она даже уколола большой палец и тихо вскрикнула, отчего все подскочили на месте. Выдавив каплю крови из пальца, Скарлетт бросила на пол шитье и заявила:
– У меня совсем разыгрались нервы. Пойду домой и лягу спать. Фрэнку известно, что со мной. Он не должен был оставлять меня. Он только и говорит о защите женщин от негров и саквояжников, а когда надо встать на нашу защиту, его не видно. Он дома и охраняет меня? Нет, он шатается с другими мужчинами, которые только и знают, что болтать языком!
Она замолчала и сердито посмотрела на Индию. Та прерывисто задышала, и ее блеклые глаза, лишенные ресниц, пронзили Скарлетт ледяным холодом.
– Тебя, Индия, не убудет, если ты сообщишь мне, почему ты весь вечер рассматриваешь меня, – язвительно продолжала Скарлетт. – У меня что, лицо позеленело?
– Меня не убудет, – ответила Индия, сверкнув глазами. – Я даже сделаю это с большим удовольствием. Я ненавижу тебя за то, как ты поступаешь с таким прекрасным человеком, как мистер Кеннеди, а он, чтобы ты знала…
– Индия! – предостерегающе воскликнула Мелани, сжимая свое рукоделие.
– Мне кажется, я знаю своего мужа лучше, чем ты, – спокойно произнесла Скарлетт, чувствуя, как от перспективы первой открытой стычки с Индией у нее поднимается настроение и пропадает нервозность.
Индия поймала взгляд Мелани и замолчала, но не надолго. Через несколько секунд она все-таки заговорила, и голос ее был полон презрения:
– Меня, Скарлетт О’Хара, тошнит от твоих разговоров о защите! Никакая защита тебе не нужна! Была бы нужна, так ты не ставила бы себя под удар, разъезжая по городу и кокетничая напропалую в надежде, что мужчины примутся восторгаться тобой! На то, что случилось сегодня, ты сама напросилась и, по справедливости говоря, еще мало схлопотала!
– Индия, прекрати! – крикнула Мелани.
– Пусть говорит, – подняла голос Скарлетт. – Мне это нравится. Я всегда знала, что она меня ненавидит, но эта лицемерка никогда не признавалась. Если она думает, что хоть кто-то станет восторгаться ею самой, пусть погуляет нагишом по улицам от рассвета до заката.
Индия вскочила на ноги и, трясясь от оскорбления всем своим тощеньким тельцем, дрожащим голосом четко заявила:
– Да, я ненавижу тебя, но молчала не из лицемерия. Здесь другое, чего тебе не дано понять. Тебе незнакомы понятия элементарной вежливости, элементарного воспитания. Я молчала, потому что, если мы не будем держаться все вместе, подавляя в себе мелкую неприязнь, нам никогда не одолеть янки. Но ты… ты сделала все, чтобы престиж приличных людей упал. Начала работать и навлекла позор на добропорядочного мужа, дала повод янки и разным подонкам смеяться над нами и бросать нам в лицо оскорбительные замечания, будто бы среди нас нет благородных людей. У янки не хватает ума сообразить, что ты-то не принадлежишь к благородным людям. И когда ты разъезжаешь по лесам, выставляя себя напоказ, то тем самым подбиваешь негров и белых негодяев к нападению на честных женщин. И ты подвергаешь опасности жизни наших мужчин, они вынуждены…
– Господи боже, Индия! – закричала Мелани, и даже разъяренная Скарлетт была поражена, услыхав, что она упоминает имя Всевышнего всуе. – Немедленно прекрати! Она ничего не знает, и ей не надо знать! Замолчи сейчас же! Ты же обещала!
– Прошу вас, девушки! – взмолилась Питти, и губки ее затряслись.
– Чего я не знаю? – подпрыгнула Скарлетт, глядя то на холодную и презрительную Индию, то на умоляющее лицо Мелани.
– Раскудахтались тут! – раздался неожиданно голос Арчи. Но, прежде чем кто-то успел упрекнуть его, он поднял косматую голову, прислушался и резко поднялся. – К нам идут. Но это не мистер Уилкс. Тише вы!
От его приказного тона женщины сразу умолкли, гнев быстро погас, и они все уставились на Арчи, ковыляющего к входной двери.
– Кто там? – спросил он на ходу, не дожидаясь стука.
– Капитан Батлер. Впустите меня.
Мелани, шелестя юбками и сверкая панталонами, сорвалась с места, опередила Арчи и распахнула дверь. На пороге стоял Ретт Батлер в надвинутой на глаза черной шляпе; ветер яростно трепал фалды его накидки. Впервые он забыл о хороших манерах – не снимая головного убора и не обращая внимания на других женщин, обратился без предисловий к Мелани:
– Куда они направились? Говорите быстро. Это вопрос жизни или смерти.
Скарлетт и Питти, испуганные и ничего не понимающие, обменялись взглядами, но Индия дикой кошкой метнулась к Мелани и зашипела:
– Ничего не говори ему. Он шпион и предатель.
Ретт не удостоил ее даже взгляда и продолжал:
– Скорее, миссис Уилкс! Мы можем еще успеть.
Но Мелани, словно громом пораженная, стояла и молча смотрела ему в лицо.
– Может, мне объяснят… – начала Скарлетт.
