Только появление Мелани позволило погасить очередную ссору, которые часто вспыхивали между супругами последнее время. Скарлетт проглотила обиду, следя за тем, как Мелани берет девочку на руки. Было решено назвать ее Южини Виктория, но в тот же вечер Мелани, сама того не желая, подсказала имя девочки, которое укоренилось за ней, точно так, как Питтипэт стерло из памяти людей настоящее имя – Сара Джейн.
Ретт, склонившись над дочкой, произнес:
– Глаза у нее будут цвета зеленого гороха.
– Ну что вы! – возмутилась Мелани, забыв о том, что у Скарлетт они почти такого же оттенка. – Они будут голубыми, как у мистера О’Хара, такие же голубые, как… как наш красивый голубой флаг «Бонни блю».
– Бонни Блю Батлер, – засмеялся Ретт, забирая у нее ребенка и вглядываясь в маленькие глазки. Вот так появилась девочка с прекрасным именем, и спустя много лет даже родители не могли вспомнить, как нарекли ее в честь двух королев.
Вскоре Скарлетт почувствовала, что в состоянии ходить, и велела Лу зашнуровать свой корсет. Взяв мерную ленту, она измерила талию и громко застонала – двадцать дюймов! Вот что делают дети с твоей фигурой! Теперь она такая же толстая, как тетя Питти и Мамми.
– Тяни сильнее, Лу. Надо ужаться хотя бы до восемнадцати с половиной, а то я не влезу ни в одно платье.
– Шнурки могут лопнуть, – сказала Лу. – Ваша талия, мисс Скарлетт, увеличилась, и тут ничего не поделаешь.
«Надо что-то делать, – подумала Скарлетт, зло разрывая платье по швам, чтобы влезть в него. – Хватит с меня детей!»
Конечно, Бонни оказалась хорошенькой, что делает ей честь, да и Ретт от дочери без ума, но все равно – больше ни одного ребенка. Как быть с этим, она толком еще не знала, поскольку Реттом не повертишь, как Фрэнком. Ретт ее не боится. С ним могут возникнуть трудности. Сейчас он совсем потерял голову от Бонни, а на следующий год ему захочется сына, хотя он заявил, что если она родит ему мальчишку, то утопит его. Нет, не будет ни мальчишки, ни девчонки. Для любой женщины три ребенка более чем достаточно.
Когда Лу зашила разорванные швы, загладила их и помогла хозяйке влезть в платье, Скарлетт вызвала экипаж и отправилась на лесной склад. Настроение у нее заметно поднялось, и в предвкушении встречи с Эшли, с которым они собирались вдвоем просмотреть бухгалтерские отчеты, она даже забыла о своей талии. Если повезет, они могут остаться с глазу на глаз. Она видела Эшли задолго до появления на свет Бонни, но совсем не хотела предстать перед ним, находясь в положении. Как она соскучилась по ежедневным с ним разговорам, даже если вокруг вертелись люди. Находясь в бездействии, Скарлетт истосковалась по работе, и ей хотелось с головой окунуться в лесной бизнес. Конечно, теперь она могла бы не работать и с легким сердцем продать лесопилки, завещав вырученные за них деньги Уэйду и Элле. Но тогда она видела бы Эшли только в официальной обстановке на глазах у всех, а работая с ним бок о бок, она испытывала ни с чем не сравнимое удовольствие.
Подъезжая к лесопилке, она с удовлетворением отметила высокие штабеля распиленного и расколотого леса, многочисленных заказчиков, переговаривающихся с Хью Элсингом, и шесть повозок, запряженных мулами, на которые негры-извозчики грузили доски. «Шесть повозок, – с гордостью подумала Скарлетт. – И всего этого я достигла сама!»
Обрадованный Эшли встретил ее у двери конторки, протянул руку, помогая выйти из экипажа, и торжественно, как королеву, провел внутрь.
Радость встречи несколько померкла, когда Скарлетт склонилась над бухгалтерскими книгами, сравнивая цифры с теми, которые были у Джонни Галлегера. Лесопилка под управлением Эшли едва окупалась, а при Джонни она приносила очень приличный доход. Она ничего не сказала, но по выражению ее лица Эшли и сам все понял.
– Извини, Скарлетт. В свое оправдание я могу сказать лишь то, что мне лучше бы управлять вольными неграми, чем арестантами. Там мне было бы легче.
– Неграми! Они бы нас разорили. Арестанты обходятся почти даром. Джонни умел заставить их работать.
Эшли отвел глаза, и они больше уже не светились радостью встречи.
– Я не могу работать с арестантами, как Джонни Галлегер. Люди – не скотина.
– Чтоб мне провалиться! У Джонни это отлично получалось. Эшли, ты слишком мягкотелый. Надо уметь заставлять. Джонни мне сказал, что достаточно любому лодырю прикинуться больным, и ты освобождаешь его от работы. Боже мой, Эшли! Так не делают деньги. Всыпать пару горячих, и вскочит как миленький, если только у него не сломана нога.
– Скарлетт! Скарлетт! Прекрати! Я не могу слышать, как ты говоришь такие вещи! – воскликнул Эшли, оборачиваясь и с такой яростью глядя на нее, что Скарлетт смолкла на полуслове. – Как ты не понимаешь, что они тоже люди – больные, некормленные, несчастные. Нет, выше моих сил видеть, что он довел тебя до звероподобного состояния, тебя, которая всегда была такой милой…
– Кто довел меня?
