| From this point stretched the pleasant vista of drawing room and dining room beyond, the oval mahogany table which seated twenty and the twenty slim-legged chairs demurely against the walls, the massive sideboard and buffet weighted with heavy silver, with seven-branched candlesticks, goblets, cruets, decanters and shining little glasses. | Отсюда видна была вся зала и расположенная за ней столовая, где стоял овальный стол красного дерева, за которым могло поместиться человек двадцать, а вдоль стен - двадцать стульев на изящных ножках, массивный буфет и горка, заставленные тяжелым серебром, семисвечными канделябрами, кубками, сосудами для уксуса и масла, графинами и сверкающими рюмками. |
| Scarlett had sat on that sofa so often in the first years of the war, always with some handsome officer beside her, and listened to violin and bull fiddle, accordion and banjo, and heard the exciting swishing noises which dancing feet made on the waxed and polished floor. | Она так сидела здесь, на софе, в первые годы войны, всегда с каким-нибудь красивым офицером, наслаждаясь звуками скрипки и контрабаса, аккордеона и банджо, перекрывавшими шарканье ног танцоров по навощенному, до блеска натертому паркету. |
| Now the chandelier hung dark. | А сейчас люстра была темная. |
| It was twisted askew and most of the prisms were broken, as if the Yankee occupants had made their beauty a target for their boots. | Она висела, как-то странно скособочась, и большинство хрустальных подвесок отсутствовало, словно янки, избрав своей мишенью эту красавицу, швыряли в нее сапогами. |
| Now an oil lamp and a few candles lighted the room and the roaring fire in the wide hearth gave most of the illumination. | Сейчас залу освещала керосиновая лампа и несколько свечей, а главным образом - огонь, гудевший в большом камине. |
| Its flickering light showed how irreparably scarred and splintered the dull old floor was. | При его неровном свете видно было, как непоправимо поцарапан, испорчен тусклый старый паркет. |
| Squares on the faded paper on the wall gave evidence that once the portraits had hung there, and wide cracks in the plaster recalled the day during the siege when a shell had exploded on the house and torn off parts of the roof and second floor. | На выцветших обоях остались квадраты от висевших здесь прежде портретов, а широкие трещины в штукатурке напоминали о том дне осады, когда в дом попал снаряд, обрушил крышу и часть второго этажа. |
| The heavy old mahogany table, spread with cake and decanters, still presided in the empty-looking dining room but it was scratched and the broken legs showed signs of clumsy repair. | Тяжелый старинный стол красного дерева, заставленный сладкими пирогами и графинами с вином, по-прежнему царил в опустевшей столовой, но он тоже был весь исцарапанный, а на сломанных ножках виднелись следы неумелой починки. |
| The sideboard, the silver and the spindly chairs were gone. | Горка, серебро и стулья с тонкими ножками - все исчезло. |
| The dull-gold damask draperies which had covered the arching French windows at the back of the room were missing, and only the remnants of the lace curtains remained, clean but obviously mended. | Не было и тускло-золотых парчовых портьер, обрамлявших высокие французские окна в глубине комнаты, - сохранились лишь старые кружевные занавески, чистые, но штопаные-перештопанные. |
| In place of the curved sofa she had liked so much was a hard bench that was none too comfortable. | На месте софы с изогнутой спинкой, которую Скарлетт так любила, стояла совсем неудобная, жесткая деревянная скамья. |
| She sat upon it with as good grace as possible, wishing her skirts were in such condition that she could dance. | Скарлетт сидела на ней, стараясь придать своей позе возможно больше изящества и от души жалея, что мокрая юбка не позволяет ей танцевать. |
