"Если Черный его сейчас прикончит, мне полная хана," — промелькнула в голове Джона мысль. Но кот избрал другой вариант развития событий и, не дожидаясь, пока рука человека коснется его лапы, спрыгнул со стола и в мгновение ока смылся из комнаты.
— Эх, черт. Почти получилось!
— Мы с ним тоже не с первого раза нашли общий язык, — поспешно заметил Джон. — Но теперь он вас точно запомнил и будет гораздо приветливее в будущем, я уверен!
— Хорошо бы... А вообще, интересная живность. Как он себя обычно ведет?
Джон замялся. Не рассказывать же, что кот, похоже, просто развлекается, наблюдая за его попытками преуспеть в роли дрессировщика.
— Ну, почти как обычный кот, сэр... Только не ест ничего и за мячиком прыгать не хочет. Но он очень приятный на ощупь и мурчит, — добавил он, немного покраснев.
— Счастливый ты человек, Джонни... Мы здесь в полной заднице, похоже, а ты себе домашнего питомца завел. Я, конечно, расскажу Найджелу, но постараюсь, чтобы он до тебя не докапывался. Будем считать, что, благодаря вашей дружбе, со стороны этого котяры экипажу ничего не угрожает. Надеюсь.
— Спасибо, сэр... А, может, не нужно говорить мистеру Гатлингу?
— Не дрейфь, я тоже котов люблю! — Купер дружески шлепнул его по плечу и вышел из помещения.
Картер отчетливо понял, что все его беды, печали и депрессии — ничто в сравнении с предстоящими объяснениями перед шефом полиции.
Розмари Викерс, помощница интенданта. 3410.
Палуба все еще отчетливо дышала теплом, грея ноги даже через подошвы кроссовок. Где-то далеко, над кронами деревьев, до сих пор просматривались оранжевые краски заката. Над головой сквозь туман и сгущающиеся тучи иногда просматривалось темнеющее небо с начинающими загораться звездами. Робко подул ветерок — предвестник приближающейся бури.
Розмари аккуратно оперлась на столбик ограждения, на всякий случай убедилась, что страховочная сетка надежно натянута внизу, а затем уже расслабленно вдохнула полной грудью влажный горячий воздух.
Ощущения были откровенно так себе. Примерно как наслаждаться русской баней, будучи одетой по всей форме — душно, жарко и донельзя глупо. Но женщина, стоящая на палубе авианосца, мыслила немного другими категориями.
Мисс Викерс, оставленная обстоятельствами совершенно за бортом всех корабельных дел, настолько устала сидеть без дела внутри стальной коробки, что с удивлением и некоторым ужасом начала отмечать у себя признаки подкрадывающейся клаустрофобии. Стены ее маленькой каюты с каждым днем словно сдвигались на несколько сантиметров, забирая у Розмари драгоценное жизненное пространство. Коридоры корабля становились все уже, напоминая огромных змей, проглотивших свою добычу. Она бы с радостью заглянула к кому-нибудь из корабельных психологов, но, увы, все трое недавно превратились в невесомую серую пыль вместе со своими кабинетами, книгами и знаниями, оставив ее наедине со своими проблемами.
Так что в настоящее время Розмари изо всех сил старалась чаще бывать на открытом воздухе, напросилась на строительство береговой базы, по мере сил помогая матросам и десантникам, а в своей каюте появлялась только для того, чтобы упасть на койку и заснуть крепким сном.
К сожалению, горячее солнце, поднявшееся над горизонтом, прервало ее обычный распорядок, снова загнав внутрь стального гроба. И лишь спустя долгие-долгие часы сидения в нем, Розмари смогла-таки снова выбраться на свежий воздух. Пусть и не совсем приятный.
Вдалеке сверкнул ослепительный зигзаг молнии. И всего через три секунды по ушам ударил оглушительный треск. Женщина невольно помотала головой, пытаясь избавиться от звона в ушах.
Робкий ветерок, гуляющий по палубе, внезапно осмелел и начал пропитываться холодом. На палубу упали первые тяжелые капли дождя.
Мисс Викерс, подставив лицо прохладному дуновению, засмеялась счастливым смехом. Даже на Земле ей нравились дождь и гроза, здесь же, после дня, проведенного в заточении, такая погода вообще казалась раем.
Неподалеку полыхнула еще парочка молний. А затем где-то высоко разверзлись хляби небесные и на землю упала стена воды. Счастье закончилось практически сразу же — за несколько секунд промокнув до нитки, Розмари перестала радоваться ветру и, тихим голосом шепча ругательства, принялась шустро распаковывать предусмотрительно захваченный с собой прозрачный дождевик.
Какой-то матрос, пробегая мимо, накинув на голову куртку, что-то неразборчиво прокричал, махнув рукой в сторону ближайшего входа, а затем исчез за пеленой дождя.
Из полиэтиленового кокона жизнь снова начала казаться вполне себе сносной. Воздух быстро приобрел грозовую свежесть, пропитавшись озоном, ветер, бросающий в лицо капли дождя, доставлял только приятные ощущения, абсолютная безлюдность палубы и разряды молний, вспыхивающие то тут, то там, добавляли картине легкий налет романтичности и сюрреализма.
