Коня не пришлось просить дважды. Сивка набрал максимальную скорость и в считаные секунды достиг леса, где скрывалась от глаз противника батарея Кашинского – изготовленные под руководством профессора метательные машины, названные так с легкой руки Воронова. Батарея состояла из одной пушки, ствол которой был сделан из цельного ствола дерева, стянутого железными обручами, и четырнадцати баллист, боезапас которых представлял десятисантиметровые в диаметре и трехметровые в длину деревянные стрелы с железными заостренными наконечниками. Баллисты располагались на двухколесных, снабженных дышлом, лафетах, облегчающих их транспортировку и улучшающих маневренность и наводку.
– Профессор! Вы остаетесь в лесу с четырьмя орудиями. Шесть орудий с расчетами отправляйте на позиции в проходы между строем войска. Я с пушкой и четырьмя баллистами отправляюсь на возвышенность. Берегите себя! – крикнул Никита, остановив единорога рядом с Кашинским.
На батарее раздались команды, воины забегали, подготавливая метательные машины к транспортировке. Спустя короткое время расчеты расположились в проходах головного полка и на кургане.
– Добро, Никита, быстро поспели, – не отрывая взгляда с поля битвы, похвалил Радегаст подошедшего для доклада Жиховина. Со стороны вражеского стана донеслись крики. – Что это?
– Ра-де-гаст! Ра-де-гаст! – скандировали воины Кощея.
Никита заметил выехавшего из рядов вражеского войска могучего воина с копьем.
– Караман гунманский на поединок меня вызывает. Видать, прознали злодеи, кто войско супротив их выставил, – промолвил Радегаст. – Что ж, пес Кощеев, померяюсь я с тобой силушкой! Неждан! Коня мне!
Неждан попытался отговорить князя:
– Стоит ли, князюшко? Ведь пропадем без тебя, ежели что. Выстави вместо себя могута из дружины нашей.
Радегаст искоса посмотрел на Неджана:
– А ты отказался бы от единоборства?
Воевода смутился, опустил очи долу.
– То-то же! Имя свое и предков славных бесчестьем не покрою! За меня останешься! Никита тебе подмогой будет. Коня мне!
Радегаст сел на коня, посмотрел в сторону реки:
– Идут ладьи Рюриковы, не подвел варяг. – Обернувшись к воеводе, добавил: – Как Рюрик переправу жечь почнет, ударите конницей с левой руки. Ну, пора!
Князь надел шлем, взял в руки щит и копье. Конь будто ждал приказа хозяина, ветром помчался в сторону врага.
Противник оказался двухметровым богатырем с мощной шеей и выдвинутой вперед челюстью, которую украшала длинная клинообразная бородка черного цвета, заплетенная в тонкую косичку. Караман был одет в простой, но добротный доспех гунманского воина. Бывший повелитель гунманов отличался от остальных более мощным сложением и вытатуированным на лбу знаком орла, который говорил о его высоком происхождении.
– Эй, Караман! Почто ты хочешь пролить свою кровь и кровь своего народа за того, кто лишил тебя царства? Давай решим все миром и обратим свое оружие против общего врага! – крикнул Радегаст, выезжая из рядов славянских воинов.
На миг в глазах Карамана мелькнуло сомнение, гунман опустил копье и оглянулся назад, словно что-то обдумывая. Мгновением позже он вскрикнул, пошатнулся, словно от удара. Испуганно посмотрев назад во второй раз, Караман повернулся лицом к Радегасту. Князь увидел, что лицо противника стало другим, в нем читалось безумие, ярость и злоба. Гунман, дико закричав, поскакал на Радегаста. Темная сила, засевшая в его голове, и страх перед хозяином толкнули его на славянского князя. Поединщики встретились на середине поля, разделяющего два войска. Раздался треск копий. Оба бойца успели прикрыться щитами, избежав смертельного удара, но лишились копий и вынуждены были сражаться другим оружием. Радегаст развернул коня, вынул из ножен меч и устремился к врагу. Караман помчался ему навстречу, и, когда князь оказался рядом, гунман увел коня в сторону и махнул рукой. Длинная плеть змеей обвила запястье Радегаста. Караман с силой дернул плеть на себя. Не ожидавший подвоха, князь выронил оружие, упал с коня. В рядах Кощеева войска раздались ликующие крики. Караман остановился. Князь лежал недвижим. Гунман усмехнулся, вынул из-за пояса кривой нож, спрыгнул с коня. Ему оставалось сделать всего шаг, и распростертое на земле тело славянина будет принесено в жертву гунманскому богу войны Сульдину и богоподобному, бессмертному хозяину Хошенмэю. Жертва неожиданно оказалась на ногах. Мощный удар в лицо, способный свалить быка, лишь ошеломил Карамана на короткое время. Радегаст выхватил нож и раз за разом стал наносить противнику колющие и режущие удары, но гунман стоял на ногах и даже начал атаковать. Радегаст попятился. Лишь теперь он понял, что Караман, околдованный Кощеем, не чувствует боли. Отскочив в сторону, избегая очередной атаки гунмана, князь наступил на что-то твердое. Он посмотрел на землю, увидел оброненный им меч. Не теряя времени, Радегаст схватил меч и бросился на врага.
