Из шатра выбежал Радегаст и отдал приказ готовиться к бою. Тревога оказалась ложной. По мере приближения всадников стало ясно, что это отступающие дружины Черказа и Славко. Вскоре они миновали реку, а их предводители поспешили на доклад к князю.
– Рад, други, в живых вас видеть. – Радегаст поприветствовал предводителей передового отряда, обратил взор на Славко:
– Что с тобой, князь?
– Стрела гунманская догнала, злодейка. В ногу угодила. Потому и хромаю.
– Дружину свою в бой вести сможешь?
– Отчего ж не смочь. Бродник без коня, как волк без ног. А уж коли конь есть, так и броднику честь. Сам воев поведу. Мне с гунманами за братьев, что в степи лежать остались, посчитаться надобно.
– Много их? – Князь посмотрел на Черказа.
– Как ковыль-травы в степи. Насилу отбились и уйти сумели. Лешко, наверное, доложил, как все сложилось.
– Не успел, но ясно, что враг близко, а посему отдохните. Вскоре к бою начнем готовиться.
– А вот и вестник их, – прервал речь князя Никита и указал рукой в небо, где на фоне багрового заката парил черный зловещий силуэт птеродактиля.
Враг появился ночью. Конные гунманы попытались под покровом темноты форсировать водную преграду и атаковать войско Радегаста, но осветившие реку факелы и несущие смерть горящие стрелы славян заставили их отступить. Потерпев неудачу, войско Кощея раскинуло лагерь у реки. Все пространство за рекой покрылось огромным количеством огней. Глядя на это зрелище, казалось, что не звезды сияют в черном ночном небе, а отражения многочисленных костров гунманов и их союзников. До полуночи из лагеря Кощея доносились голоса и пугающие крики его чудовищ. Постепенно все затихло. Затихла и сама природа, словно затаилась, страшась завтрашнего дня. Дня, когда начнется противоестественная ее существу кровавая битва.
Кроваво-красное солнце, лучи которого падали на металлические шлемы и оружие воинов, не предвещало ничего хорошего многим из них, проснувшихся этим свежим ранним утром и стоявшим теперь стройными рядами по обоим берегам реки, готовясь к смертельной схватке. Их лица были напряжены и серьезны, каждого из этих людей беспокоили одни и те же мысли. Что уготовил всем им и в отдельности каждому этот рождающийся в кровавом восходе день? Кому предстоит остаться в живых, а кому погибнуть на этом поле, покрытом шелковистой зеленой травой и украшенном великим множеством мелких желтых цветов? Кому из них предначертали боги победу, а кому поражение?
– Солнце красно поутру – моряку не по нутру, – с легкой нервозностью в голосе произнес Олег, бросая взгляд на выползающее из-за горизонта светило.
– Беду не накличь, вещун. Постучи себе три раза по голове да сплюнь столько же, – пробормотал стоящий рядом Дружина.
– Это зачем?
– Надобно так.
– Ты на что намекаешь? У нас, чтобы не сглазить, по дереву стучат. Ох уж мне твои суеверия. Может, мне в носу поковырять?
Никита посоветовал:
– Сделай то, что он просит, так будет спокойнее всем.
Воронов постучал себя по голове, поплевал и тут же снова начал стучать себе по голове:
– Эх, я тупица! Сегодня же мой праздник! В такой день битву начинаем, а значит, должны победить!
Никита удивленно посмотрел на товарища:
– Какой праздник? Может, ты нам объяснишь, почему мы должны победить?
– По моим расчетам, сегодня последнее воскресенье июля, день Военно-морского флота, а следовательно, в этот день мы не имеем права отступать, дабы не опозорить предков, прославивших себя при Гангуте, Чесме, Синопе, обороне Севастополя и других славных баталиях. Так-то вот. Умрем, но флот не опозорим. Кстати, а у вас в будущем флот есть?
– Опять ты за свое, – вымолвил Никита устало.
– Жиховин, сделай одолжение, скажи. Мне, может, и жить-то недолго осталось, – Олег сделал несчастное лицо, – вот погибну я на поле бранном, не узнавши, есть ли флот в будущем, и будет за то вина на тебе.
– Будет тебе, не плачься. Военно-морского флота нет, есть гражданские суда, яхты и плавающие острова для отдыха, а вместо военных кораблей используются воздушные глиссера, способные садиться на воду и передвигаться по ней. Это нечто вроде гидроплана вашего времени.
– Ну, тогда я спокоен.
– Воеводу Никиту князь кличет! Он же повелел Олегу к запасному полку идти, а Дружине в засаду хоробритов принимать, коих Скороход привел! – прерывая их разговор, выпалил усатый вестоноша.
– Верил я, придут родовичи на выручку! – радостно воскликнул Дружина. – Вот она, помощь нежданная, о которой Доброга молвила!
Олег уточнил:
– Доброга сказала, что нежданная помощь три раза явится.
– Так, значит, эта первая! А насчет примет вот что скажу. Приметы приметами, а войско сильно правотой своей и верой в победу. Светило красно к крови, а без нее битвы не бывает. Вот взошло оно на Кощеевой стороне, получается, и крови ему больше пролить, а посему быть победе за нами! Прав ты, Олег, не должны мы иметь сраму пред пращурами, не должны отступить! Так давай, друже, обнимемся перед сражением.
Дружина стиснул Воронова в крепких объятиях.
