— Знаешь… Я долго размышлял. И решил, что это мгновение должно быть только нашим. Так что уж не обессудь, но я лишил тебя всякой возможности телепатической связи. Нас никто не побеспокоит, Метатрон. — В его голосе нарастали жесткие нотки. — На этот раз тебе не удастся призвать на помощь своих Ангелов-Наставников. Ты останешься один перед лицом отчаяния, как это было со мной. Ни руки помощи, ни слова утешения, ничего. И некого будет спросить, что лучше — терпеть боль или умереть. Но тебе повезло больше, чем мне, Метатрон: я лично провожу тебя в ад!
Лицо Офидиэля превратилось в отвратительную маску.
— Посмотри на меня, Метатрон, смотри на меня… и в глаза смерти!
Он бросился к Мудрецу стремительно, как ястреб на добычу. Его ступни молотили воздух примерно в десяти метрах от земли; мощные ноги подбросили вверх атлетически сложенное тело. Но в последний момент Офидиэль остановился, гордо выпрямившись, расправив плечи и напрягши мускулы, крепко упираясь ногами о невидимую толщу неба.
Он повернулся к Метатрону боком, поднял руки и соединил большие и указательные пальцы, словно обхватывая что-то невидимое, на уровне лица. Не поворачивая головы, Офидиэль скосил глаза к Метатрону и остановил на нем исполненный злобы взгляд.
Теперь его жесты стали плавными и точными, словно он совершал какой-то священный ритуал. Грубый и мощный, Офидиэль действовал с необычайным изяществом. Правая рука отделилась от левой, и из пальцев вылетела искра. Разгораясь, она приняла форму рукоятки, а затем Офидиэль, постепенно высвобождая луч, создал световой меч. Казалось, лезвие выходит у него прямо из ладони, и от него исходит темно-красное свечение.
Метатрон был суров и хладнокровен. Он оставался недвижим, опустив руки вдоль тела, и выглядел расслабленным, лишь едва заметным движением развернул запястья и зажег голубые вибрирующие пучки энергии.
«Ну, давай! Чего ты ждешь? Нападай!» — Разум Мудреца был готов противостоять опасному противнику.
Офидиэль мощным прыжком бросился вперед и перед тем, как обрушиться на Метатрона, создал другой рукой второй светящийся меч.
Метатрон молниеносно отскочил и увернулся от нападения. Он перенес весь свой вес на одну ногу и уверенно отразил последовавший удар. А потом сгруппировался и, сделав двойное сальто, отскочил назад, успев направить в сторону Офидиэля целый шквал световых кинжалов.
Офидиэль распростерся в длинном прыжке параллельно земле. Потом перекатился вбок быстрым вращательным движением, рождая мощную ударную волну. Кинжалы, летевшие на него, отскакивали, как от препятствия, и поворачивали вспять, при этом искрясь, как при сварке металла. Яркие вспышки и электрические разряды заполнили поле битвы.
Не прекращая обстреливать противника световыми кинжалами, Метатрон присел и сильным пружинящим движением ног оттолкнулся в высоком прыжке. Потом расправил плечи, прижал подбородок к груди и ринулся вниз, будто ныряя. Он оперся руками на встречный ветер, перевернулся в воздухе и точно рассчитанным ударом обрушился на затылок Офидиэля, который еще не закончил вращение.
Офидиэль потерял равновесие и рухнул на землю. Он не заметил ответной атаки, и удар Метатрона оглушил его. С трудом поднявшись, он начал перелетать с места на место, отдаляясь от противника, чтобы восстановить силы. Взгляд вождя Сефиры неуклонно следовал за ним.
Офидиэль применил силу Невидимости и исчез. Мудрец не мешкая сделал то же самое, и на поле боя наступило затишье. Пока оба не применили способность видеть невидимое.
Два огромных серых крыла появились за спиной мятежного ангела, и тот взвился ввысь. Внезапно сложив крылья и тут же стремительно раскрыв их, он вызвал резкий поток воздуха.
Метатрон наклонился и выставил вперед ладони, создав полупрозрачный щит, чтобы противостоять ударам воздушного потока, которые с грохотом ударялись о его поверхность. Мудрец выдерживал их напор с трудом, даже слегка пошатывался. Удар за ударом они преодолели защитный барьер, и он разбился, как зеркало, на множество осколков. Уклоняясь от них, оба соперника отступили, прикрывая лица руками.
Стеклянный град прошел, и они замерли, вглядываясь друг в друга, в ожидании нового нападения. В висках у них пульсировала кровь, сердца бешено стучали. Напряжение было максимальным. Следующая схватка могла стать решающей.
Глаза Офидиэля были прозрачны, как лед. Метатрон призвал на помощь все силы, какими обладал: от его фигуры исходило свечение, кровь стремительно бежала по венам, так что вздулась шейная артерия. Офидиэль стоял напротив него, без сомнения, настроенный во что бы то ни стало достичь поставленной цели. Чувство неотвратимости происходящего и горькое осознание своей неспособности изменить ход событий начинало проникать в душу Метатрона. Адливун означал, что пришло время посмотреть реальности в лицо и смириться с тем, что у него есть только один выход — уничтожать. Убивать.
