Усмешка Офидиэля превратилась в гримасу. На лбу и на висках у него надулись сосуды, и казалось, они вот-вот лопнут. По лицу пробегали судороги. Глаза горели, ноздри раздулись, словно собираясь извергнуть раскаленное пламя.
Ангел Зла поднял голову вверх и издал долгий гортанный звук, показав крепкие зубы с острыми клыками. Его тело вздрагивало в конвульсиях, мускулы увеличивались на глазах. Его сотрясла еще одна страшная судорога, после чего раскололся череп, который служил ему шлемом. Клочья кожи полетели в разные стороны. На макушке выступили две выпуклости, через мгновение превратившиеся в огромные красные рога. Черты лица Офидиэля стали еще массивнее и грубее.
Не сводя с противника глаз, он взвился вверх, прижал мощные колени к груди и величественно застыл в воздухе. Расправленные крылья с шумом трепетали. Он соединил запястья и рывком раскрыл ладони. Из них выползли две чудовищные змеи и бросились на Метатрона. Огненное сияние вспыхнуло за спиной Офидиэля, в то время как змеи, хищно раскрыв пасти, двигались к Метатрону.
Метатрон подождал, пока монстры приблизятся, создал световой клинок и, схватив его обеими руками, одним движением обезглавил их.
Кровь ударила фонтаном, обрубки чудовищ корчились на земле. Офидиэль взвыл от боли.
Метатрон воспользовался моментом и бросился на него. Схватил за предплечье, резко крутанул в сторону и световым клинком начал наносить удары по шее. Падший ангел метался из стороны в сторону, пытаясь уклониться и вырваться. Ему удалось выскользнуть и сделать сальто, несколько раз ударив Мудреца по бедру. Метатрон принял удары, но не прервал атаку. Он создал второй световой луч и продолжил наступление последовательными точными движениями. Его удары рассекали воздух, оставляя в нем полосы света.
Офидиэль опустился на колени и проскользнул между двумя мечами Метатрона. Оказавшись у груди противника, резко раскинул локти. Теперь они находились в нескольких сантиметрах друг от друга, лицом к лицу. Их дыхание смешалось, глаза одного отражались в глазах другого. Два титана, две силы. Добро и Зло. Свет и Тьма. Два ангела, которые двигали историю.
В долю секунды Офидиэль схватил Метатрона за плечи и резко взмыл над ним вверх ногами. На мгновение тела обоих пребывали в идеальном равновесии, одно направлено к земле, другое устремлено в небо. Головы соприкасались. Офидиэль яростно метнулся обратно, используя инерцию падения и увлекая за собой Мудреца. Достигнув ногами земли, он отбросил противника.
Метатрон рухнул на холодную твердую землю и почувствовал острую боль. Он рывком поднялся и встал на четвереньки, чтобы обрести утраченную устойчивость. И вовремя заметил Офидиэля, который снова бросился в атаку. Мудрец выждал, пока тот не оказался прямо над ним. Оперся на правую руку и выбросил левую ногу в точном ударе. Он попал Офидиэлю по лодыжке, и теперь уже тот оказался на земле.
Офидиэль призвал на помощь всю свою энергию. Из его груди возник сверкающий вихрь. Спираль росла и расширялась, пока не поглотила все тело, превращая его в темно-бурое торнадо.
Метатрон обратился в голубой свет.
Две стихии перемешались. Со стороны они казались струями воды, направленными друг на друга. В точке соприкосновения она становилась ярко-зеленой. Их силы были равны. Ни один из потоков не мог возобладать над другим. Никто не побеждал. Никто не проигрывал.
Внезапно Офидиэль снова стал коброй, а Метатрон — мангустом. Змея шипела, нервно покачивая огромным капюшоном. Мангуст принял боевую стойку, готовый напасть. Они стояли близко. Очень близко. Неожиданно Офидиэль скользнул назад, отступив на несколько метров, и принял свой обычный вид. На его лице появилась загадочная, а затем саркастическая улыбка.
— Я победил без боя, — произнес он громко, но очень сдержанно. — Главные Сущности теперь принадлежат мне. Мои воины только что захватили твоих молодых ангелов.
Мысли Метатрона обратились к Унико и Унике, к самому дорогому, что было в его сердце. И это было роковой ошибкой.
Офидиэль широко открыл глаза и расхохотался. Он вытянул вперед руку, сжатую в кулак, опустив большой палец вниз.
— Всё. Ты мертв.
Только теперь Метатрон понял свою ошибку. По спине у него пробежала дрожь. Но было уже поздно. Слишком поздно. Он смотрел в глаза Офидиэлю и чувствовал, что силы оставляют его.
