Он обернулся. Надо было бы рассердиться на эту милую, глупую девочку, которая сама не понимала, что делала.
— Думаю, мне лучше отказаться, — сказал Солус.
А она и не надеялась, само как-то вырвалось.
Когда он ушёл, Ниа снова села за стол. Лучи садящегося солнца отражались в кружке с чаем. Она сделала глоток и улыбнулась: это был хороший день.
***
Понедельник казался ещё лучше. По-прежнему светило солнце, и небо было удивительно голубым. Они с Вэле успели и позаниматься, и поговорить. Вэле был только на два года старше Ниа, и рядом с ним она чувствовала себя очень легко. Уроки лабрийского доставляли юноше настоящее удовольствие, он словно не изучал язык, а вспоминал что-то, скрытое в глубине своего сердца.
После занятий Вэле сказал с улыбкой:
— Я очень рад.
— Почему?
— На прошлой неделе вы были грустной. Сейчас всё хорошо.
— Ну, не совсем всё, и не так хорошо, как хотелось бы, но действительно намного лучше, чем раньше. Спасибо, Вэле. Вы очень помогли мне.
— Что вы! Я совсем ничего не сделал.
— Нет, вы сделали очень много, спасибо! — улыбнулась Ниа.
Сегодня всё получилось, как она задумала. Грамматика, слова, даже настроение!
Мэт с Рейчел тоже обрадовались, увидев на лице Ниа улыбку, и заставили её съесть лишнюю тарелку супа и котлету. Поэтому встав из-за стола, девушка почувствовала себя огромной мягкой игрушкой. «Как утконос!» — вспомнила она название смешного животного, которого видела на картинке в школьном учебнике. «А может, это была птица?»
— Профессор Вирго! — к ней подбежал Байюлу.
— Да, Байюлу, что случилось?
— Заместитель ректора просил вас подняться в зал заседаний. В три часа начнётся заседание университета.
— Но ведь сейчас только середина октября! — удивилась Ниа.
— Не знаю, он просил передать только это. Извините, я побегу, нужно сообщить остальным.
Ниа вздохнула: ещё одно заседание — ещё один протокол. Захватив тяжёлую тетрадь, она пошла в зал. Лица собравшихся преподавателей тоже выражали удивление. «Значит, и они не знают, зачем нас позвали». Ниа взглянула на пустое место рядом с Рейчел. «Мэт, где тебя носит? Сейчас заместитель ректора придёт…» Нервничая, девушка автоматически взяла карандаш и начала что-то писать. Посмотрев в тетрадь, она увидела обведённую много раз букву «С». Ниа быстро подняла глаза: Солус смотрел туда же. Рука дрогнула, карандаш сломался. Она схватила первую попавшуюся ручку и начала писать все слова на «С», которые пришли в голову: Сорора, Сайф, Синистрия, Ситулия…
Тут вошёл Доминик Ситис. «Мэт!..» — Ниа переглянулась с Рейчел.
— Сожалею, что пришлось вас побеспокоить, но у меня важная новость. Это не нужно записывать в протокол, — он посмотрел на Ниа.
Она послушно отложила ручку и закрыла тетрадь.
— Ректор сообщил, что Университет языков собирается посетить президент Албалии Олеум Нафта.
В зале повисла тишина.
— Ректор также сообщил мне о причинах его визита, — голос стал жёстче. — Многие из вас наверняка слышали в новостях о смерти известного преступника Найла Адайна. Так вот, Олеум Нафта подозревает, что настоящее имя Адайна — Эридан де Сомни. Как вы полагаете, его подозрения имеют под собой основания, профессор Сатабиша?
— Человек, который мог ответить на этот вопрос, уже умер, — тихо ответил Хидори.
— Так я и думал, — почти с презрением произнёс Доминик. — Вы уговорили меня разрешить Эридану остаться, даже ректор позволил вам решать его судьбу, и вы!.. Вы подумали о том, что будет потом с университетом? Вы подумали о том, какой опасности подвергаете всех нас?
— Это неважно! — Ниа вдруг поняла, что кричит. — Сейчас это неважно, — проговорила она тише. — Все мы живы, а он…
— Нет, это важно, юная леди! — с нажимом произнёс советник Ситис. — Потому что завтра или послезавтра сюда приедет Олеум Нафта. Раньше он не думал об университете, но теперь это — как заноза. Он не забудет и не простит, он решит, что мы все лгали ему, хотя лгали только вы!
— Простите, Доминик, — усталым голосом произнёс Хидори. — Наверное, я должен был давно сказать вам правду. Но я не был уверен, что вы поможете нам защитить Эридана.
— В моих функциональных обязанностях нет пункта «защита Эридана», как и в ваших, между прочим. Там есть только «защита Университета». Я удивлён, что мне приходится напоминать вам об этом. Но теперь вы будете делать то, что я скажу!
Ниа первый раз видела советника Ситиса таким. Худое лицо стало ещё бледнее, и на щеках выступили красные пятна. Он действительно
— Когда Олеум Нафта будет спрашивать вас о смерти Адайна, вы расскажете только то, что слышали в новостях. Когда он спросит об Эридане, вы скажете, что он был сначала студентом, потом преподавателем университета, но несколько лет назад покинул его и
Никто не ответил.
