— Нет, неправда! — дверь открылась, и на пороге появился Годри Перфи. Волосы по-прежнему гладко зачёсаны назад, глаза, несмотря на погоду, полускрыты затемнёнными стёклами очков.
— В чём дело, Годри? — спросил Нафта, недовольный тем, что его прервали.
— Прошу прощения, господин президент, — вежливо извинился начальник службы безопасности, — но я только хотел сообщить юной леди, что ей нет необходимости лгать. Я уже всё знаю.
«Мэт? Нет, не может быть! Он же обещал!»
— Один довольно милый человечек рассказал мне много любопытного. И я надеюсь, вы ещё раз ответите на вопрос господина президента. Потом мы сравним ваш ответ и мою информацию. А чтобы у вас не возникло искушения сочинить какую-нибудь сказку, — голос стал жёстким, — скажу, что я в любое время могу навестить небольшую серую плиту на холме за университетом. И что-то мне подсказывает, я прочитаю там имя, о котором вас спрашивал господин президент. С вашего разрешения, — он поклонился и вышел из зала.
Ниа стояла, опустив голову.
— Я знала Эридана де Сомни, — глухо проговорила она. — Эридан был добрым, благородным, смелым человеком. Он пожертвовал собой ради счастья других…
— Он был преступником, — веско произнёс Олеум. — Поэтому мы и смогли вычислить его. Один цанийский журналист расследовал дело об убийстве членов алгольского парламента Паркуса и Руди Каэди.
— Они убили его родителей! Его сестра умерла в приюте для сирот!
— Может, и так, но это не оправдывает его.
— Да, не оправдывает! Но и вас это оправдать не может! Вы приклеиваете людям ярлыки «преступник», «террорист» и считаете, что, уничтожив человека, уничтожите проблему! Но проблема в вас самих! Они только зеркало! Разбив зеркало, вы ничего не измените! Но вы продолжаете убивать вместо того, чтобы посмотреть на самих себя!
— Красивая теория, но далёкая от реальности. К сожалению, в жизни всё проще. Он угрожал безопасности Албалии, он препятствовал проведению наших операций, и, наконец, совершил убийство. За эти преступления он понёс заслуженное наказание.
— Он умер, пытаясь помочь другим, — повторила Ниа. — Он всегда пытался сделать наш мир немного лучше…
— Я тоже пытаюсь сделать жизнь своей страны лучше! — перебил Олеум Нафта. — Возможно, вы не знаете, но я родился в бедной семье. У моих родителей не было своего дома. Мы ютились в грязных ночлежках! И когда мои ровесники воровали кошельки на рынках, я тяжёлым трудом зарабатывал деньги, потому что хотел получить возможность учиться. Учиться ради того, чтобы создать лучший мир, в котором этим мальчишкам не придётся красть ради корки хлеба! И я много добился. Из ребёнка, подметающего грязные улицы трущоб, я превратился в лучшего ученика школы, университета, члена парламента. Тогдашний президент Албалии Лукас Ангу, мой предшественник, строго соблюдал букву закона, потому что боялся бога, которому ходил молиться каждое воскресенье. Обратите внимание, я сказал «боялся», а не «верил». Он ничего не хотел менять, ничего не пытался решить. «Нет новостей — хорошие новости», — вот его любимая фраза. Я не желал такого будущего для своей страны, и я… Говорите, ваш Эридан пожертвовал жизнью ради других?.. Пожалуй, я расскажу вам одну историю… Будучи главой одной из партий парламента, я отправился в командировку по ряду бедных государств. Одним из них был Садальбари. Это крохотная страна с низким уровнем жизни, заработная плата за месяц равняется там заработной плате за день в Албалии. Так вот, путешествуя по Садальбари, я встретил женщину. Её звали Верна Унди. Она была удивительно кроткой и красивой. На одну ночь я позволил себе быть не членом парламента, а просто мужчиной. Меньше, чем через год я снова приехал в эту страну. Тогда Верна ждала моего ребёнка. У неё родилась девочка. Верна назвала её Лаэти. На садальбарийском это означает «радость». Лаэти была милой, стоило мне наклониться над кроваткой, на круглом личике сразу появлялась улыбка. Я любил свою дочь. Но я не мог остаться ни с ней, ни с её матерью. Скоро должны были состоять выборы президента, и я знал, что Ангу собирается назначить меня главой кабинета министров. Откройся моя связь с этой женщиной, он мог бы изменить своё решение.
— А вы не боитесь, что я расскажу об этой истории? — тихо спросила Ниа.
— Не боюсь, — спокойно ответил Олеум Нафта. — Журналисты уже всё раскопали, но к тому времени я стал президентом и мне не могли помешать слухи и сплети. Кроме того, и женщина, и ребёнок давно умерли.
— Умерли? — выдохнула Ниа.
— Я не мог остаться с Верной. Я дал ей деньги, много денег и пообещал навещать время от времени. Но она начала пить, связалась с дурной компанией. Они забрали все деньги и выбросили её на улицу с ребёнком на руках. Она скиталась, а потом покончила с собой. Тело нашли в реке, полусъеденное, от девочки не осталось ничего… Я постоянно задаю себе вопрос, что было бы, останься я с Верной. Смог бы я спасти Лаэти? И каждый раз отвечаю: «Да, смог». Вы говорили, Эридан пожертвовал собой. А вот чем пожертвовал я!.. Но даже после всего этого я думаю, что поступил правильно.
