Университет языков (СИ) полностью

— Знаешь, в моей стране много говорят о любви. Нас с детства учат любить — свою семью, свой город, свою страну. В школе в каждом классе на стене висит гимн, карта и портрет президента. Каждое воскресенье мы ходим в церковь… Но в домах отцы бьют жён, на улицах люди крадут, насилуют, убивают, сумасшедшие расстреливают детей в детских садах… Наверное, что-то неправильное есть в нашей любви, раз её результатом становится такое… Странно, но здесь я увидел другую любовь. Как в глазах моей бабушки. У неё был только маленький домишко с покосившейся крышей, которую дед залатывал каждое лето. Ни машины, ни счёта в банке, ни даже компьютера. Но она знала о любви и счастье больше, чем все эти люди, говорящие с трибун. У бабушки Байри такие же глаза — полные любви. И Байри так смотрит на свою скрипку, на Рои, даже иногда на меня… И, возможно, я не предам свою страну, если не скажу президенту Нафта правду. Кажется, мы сами перестали понимать, что написано в наших законах.

— Мэт… — прошептала Ниа.

— Я сделаю, как ты просишь… Ради Байри…

— Спасибо…

Мэт кивнул и снова повернулся к окну.

Девушка постояла ещё немного рядом, потом пошла к двери. На пороге она остановилась и произнесла тихо:

— Он действительно считал тебя своим другом.

— Я знаю, — сказал Мэт, когда она ушла.

***

Ниа с трудом готовилась к занятиям. Примеры не придумывались, в упражнениях совсем не было логики. Попробовала ещё раз прочитать текст для завтрашнего урока с профессором Сатабиша, но голос дрожал.

Сможет ли Мэт солгать президенту? Что будет, если Олеум Нафта узнает правду? Останутся ли их отношения с Мэтом после всего такими, как прежде?

На ужин он не пришёл, на завтрак тоже. По дороге из столовой девушку остановил советник Ситис.

— Ну, как? — коротко спросил он.

— Всё… будет хорошо, — не очень уверенно проговорила Ниа.

Начались занятия. Прошла первая пара, вторая, третья. Потом обед, на котором снова не было Мэта. Попрощавшись с Рейчел, Ниа побрела к себе. «Может, он вообще не приедет…» — подумала девушка. И тут её окликнул Байюлу.

— Профессор Вирго! — голос был как всегда весёлым, но в глазах пряталась тревога.

— Да, Байри, — постаралась она произнести как можно спокойнее.

— Вас просят пройти в преподавательскую на третьем этаже.

— Уже иду.

Сегодня лестница казалась ей особенно длинной, и чем ниже она спускалась, тем сильнее дрожала рука, сжимающая перила. Она так сильно переживала за Мэта, что совсем забыла о себе. Сможет ли она солгать президенту? Сможет на вопрос: «Вы знали Эридана де Сомни?» — равнодушно ответить: «Первый раз слышу это имя». Что почувствует Эридан, когда она скажет это? «Эридан умер…» И всё же такая ложь казалась ей предательством.

Ниа остановилась перед дверью и положила ладонь на тяжёлую металлическую ручку. «Три, два, один…»

Он стоял у окна, скрестив руки на груди. Шляпа лежала рядом на столе. Ни Годри Перфи, ни его помощника в преподавательской не было.

Ниа дошла до середины комнаты, когда Олеум Нафта повернулся и сказал со спокойной улыбкой:

— Ниа Вирго? Я правильно запомнил ваше имя?

«Ещё бы, иначе меня не пригласили бы сюда!»

— Да, господин президент.

— Вы можете уделить мне немного времени?

«А у меня есть выбор?»

— Конечно, господин президент.

— Вы помните тему нашего прошлого разговора? — он хотел, чтобы она первой произнесла это имя.

— Да, господин президент.

— Кажется, с нашей прошлой встречи вы стали менее разговорчивой, — рассмеялся он.

— Мы говорили о Найле Адайне! — получилось слишком резко.

— Совершенно верно. Вы знаете, что он погиб?

— Слышала в новостях, — глядя в сторону, произнесла Ниа.

— И что же вы слышали?

— «А теперь мы возвращаемся к главной новости последних дней. По сообщениям албалийских информагентств в результате операции, проведённой албалийским отрядом специального назначения, был уничтожен известный террорист Найл Адайн», — механически повторила Ниа.

— У вас очень хорошая память.

— Спасибо.

— И это всё?

— «Подробности операции, как и настоящее имя и внешность преступника, до сих пор держатся в секрете. Из неофициальных источников стало известно, что операция проводилась на территории другого государства и, возможно, без согласования с правительством последнего…»

— Наверное, вы слушали не албалийский канал.

— Не помню, но, кажется, диктор говорил по-албалийски.

— Наш язык распространён во многих странах.

— Может быть, это был оппозиционный канал? — предположила девушка.

— В Албалии нет нужды в оппозиции, у нас всё хорошо, — улыбнулся Нафта.

— Простите, я думала, что оппозиции нет в тоталитарном государстве или в раю.

«Что ты делаешь?»

— Оставим эту тему, — сухо произнёс президент. — У меня к вам ещё один вопрос. Говорит ли вам что-нибудь имя Эридан де Сомни?

— Де Сомни? Скорее всего это алгольская фамилия, но имя необычное. Большинство мужских имён в алгольском языке заканчиваются на — с.

— Это ответ лингвиста, а я хотел бы услышать ваше личное мнение.

— К сожалению, мне нечего вам сказать. Я не знаю человека по имени Эридан де Сомни.

— Правда?

— Правда.