Они удивительно подходили друг другу. Он знал, какой элемент получится, если смешать два других элемента, а она знала, какого он будет цвета. Через год Линта Фабери стала женой моего отца, а ещё через год — моей матерью. Спустя пять лет появился мой брат. Тэрси был очень светлым ребёнком. Если бы бог послал на землю ангела, он был бы таким, как мой брат. Тэрси был похож на на маму: голубые глаза, светлые волосы… Когда я впервые увидел Эридана, то сразу вспомнил Тэрси… Они казались совершенно разными — Эридан более избалованный, энергичный, яркий, иногда даже опасный. Но в них было и что-то общее: они оба обращали на себя внимание — один — своей чистотой, другой — своим ослепительным блеском. И оба они были ранимы, а потому беззащитны.
Тэрси был очень одарённым мальчиком. Он умел производить в уме сложные арифметические действия с огромными числами. Он мог бы стать великим математиком… Они с Риной обожали друг друга.
Рина… Когда я учился в восьмом классе, преподаватель сказал, что теперь с нами будет учится ещё одна девочка. Её волосы горели, как кленовые листья в сентябре, а в глазах плескались воды тёмно-зелёного озера, подсвеченного восходящим солнцем. Само её имя означало «изумруд». В Алголии, всё ещё задыхавшейся от пыли и пепла, она словно воплощала в себе мир, каким он был до катастрофы. Все полюбили её. И я… я тоже её полюбил.
Она стала частью моей семьи, моей жизни, меня самого. В последнем классе мы вместе готовились к поступлению в университет. Мы подали документы на физико-математический факультет, где до катастрофы преподавал великий Макс Людер. Рина, смеясь, говорила, что будет изобретать новые формулы, которые я смогу использовать в своих теориях.
В перерыве между нашими выпускными и вступительными экзаменами родители решили съездить отдохнуть на пару дней. У Тэрси как раз начались каникулы. Рина тоже поехала… Я должен был закончить эксперимент в лаборатории, где занимался после школы… Я сказал, что не смогу…
Я закончил эксперимент и вернулся домой. Был тёплый июньский вечер. Я сидел на полу и чертил какие-то схемы. По телевизору шёл старый фильм… — его голос стал похож на шорох мёртвой листвы. — А потом на экране появилась ведущая новостей и сказала, что на севере страны взорвались бомбы, оставшиеся со времён Четвёртой войны. Это было в том городе, где находилась моя семья.
Я побежал к дяде. Он младший брат моего отца. И он решил стать военным… Я просил найти их. Но полковник Альгеди сказал, что это невозможно.
— Я никогда не обвинял его в том, что случилось с нашей страной. Никогда, до этого дня.
Вернувшись домой, я взял защитный костюм отца из лаборатории и отправился туда.
Они были на детской площадке… Старая песочница с грибком, горка, карусель и их тела… Я похоронил их в одной могиле.
Вернувшись, я сдал вступительные экзамены в университет. Окончил его, поступил на работу в физическую лабораторию в Мейсе. Поняв, что мои знания нужны для создания очередной модели оружия массового уничтожения, я ушёл. Один знакомый рассказал об Университете. Так я оказался здесь.
Если бы Бог оставил мне Рину, но он забрал и её.
Чёрные глаза впились в серые:
— Я помню, что я
Он снова заговорил по-албалийски и теперь вколачивал в неё звуки, как гвозди. Ниа вздрагивала от каждого слова, словно от удара.
— Простите, умоляю, простите меня, я не… пожалуйста…
Солус не слушал. Он продолжал смотреть в её глаза, пытаясь увидеть нужный ему ответ. Но там было только бесконечное сострадание и что-то ещё, чему он не хотел давать названия.
— Простите…
— Прекратите! — резко сказал он, отвернувшись. — Мне не нужна жалость!
Ниа опустила голову. Они сидели и молчали.
— Ну, теперь ваша очередь, — проговорил Солус Альгеди. Даже не поднимая глаз, девушка ощущала на себе тяжёлый, ищущий взгляд.
