Я отняла от него руки, и сложила их на коленях. Свет в комнате давно посерел, но все черты его чуть экзотичного лица были словно подсвечены изнутри.
- А что еще я делала в детстве? - тихо спросила я у его разноцветных глаз - Зачем...почему вы меня....купили?
Он не смутился, не посуровел, не разозлился - ничего. Никак не поменялся, только чуть дрогнули ресницы.
- Я не могу отдать тебе твои воспоминания, Ива. Не потому, что мне жаль или не хочется, а потому, что тебе они не нужны.
- Как вы можете так говорить? - мой шепот был почти ощутимо горьким - А если бы вы не помнили о себе почти ничего??
Он убрал мне за ухо тонкую выбившуюся прядку.
- Знаешь, иногда я думаю, что был бы безмерно счастлив.
Мы посидели в дремотном шелесте едва слышного сопения спящей волшебным сном Анри.
- Ваш отец болен?
Господин ректор мягко покашлял, и выгнул бровь.
- Ты набралась храбрости вплоть до наглости?
- Я умею выбирать время и момент - упрямо проговорила я, хотя страшно мне все равно было, просто не так сильно.
- Да. Он болен. Ты знаешь, оборотни не так уж и склонны болеть. Но уж если мы болеем... - он отвернулся на мгновение - У него падучая.
Я ахнула громко, и тут же зажала себе рот рукой.
- Но он ведь...- я запнулась, пытаясь подобрать верные слова, но они никак не шли мне с языка.
- Выглядит почти здоровым? - закончил господин ректор, рассматривая меня с каким-то непонятным интересом - И как это ему так удается, да?
По крайней мере, мне стало понятно, почему отец господина Сантаррия внушал мне такой необъяснимый, бессознательный ужас.
Он сдерживал падучую черной магией. Потому что никакая другая не могла ее сдержать, а излечить неспособно было вообще ничто.
Чернокнижник. Настоящий...чернокнижник. Это вам не мертвые гуси и дурацкие наряды. Запирать падучую можно только жертвами, и отнюдь не домашней птицы или скотины. Иных лекарств нет, и хвала богам, что оборотни болеют крайне редко. А еще реже - могут быть магами.
Я молча смотрела на него, и в голове моей кружили страшные хороводы соображения на тот счет, зачем же в семье чернокнижника появилась человеческая рабыня?
Но если лорд Сантаррий хотел принести меня в жертву - почему не принес?
- А в каком возрасте вы меня...купили?
Он сосредоточенно на меня глядел, не моргая.
- Тебе был почти год. Ты была такой тихой малюткой, я, помню, часто ловил себя на мысли, что мне страшно - до того ты была бесшумной.
То есть, в их доме я прожила....большую часть своей жизни? И лорд не принес меня в жертву, хотя времени у него было более, чем достаточно.
Я открыла было рот, но господин глава Виселиц поднял руку предостерегающе.
- Хватит на сегодня вопросов, Ива. Носи запонку, будь осторожна, и держись подальше от Эльмара. Это ради его же благополучия, клянусь тебе.
- Вы...скажете мне, зачем это все? - мне самой вопрос этот казался глупым и наивным, но как я могла не задать его ему сейчас?
Он помолчал.
- Я хотел бы избежать всех этих откровений и раскрытия горькой правды. Но вряд ли это теперь возможно. Поэтому я расскажу тебе все. Но не сейчас.
Я кивнула, а он поднялся гибко, и оглянулся на Анри.
- Не рассказывай ничего своей жизнерадостной подруге. Я знаю, тебе вряд ли пришло бы такое в голову, но лишний раз напомнить необходимо. Дай мне немного времени, Ива. Договорились?
Он протянул мне раскрытую ладонь.
Я поразмыслила чуть-чуть. Какой, в сущности, у меня был выбор, в стенах Трех Виселиц, когда ректор Университета говорит, что ему от меня нужно немного времени? Кому я могу пожаловаться или у кого попросить защиты?
Эльмар... Почему-то мне страшно было даже помыслить о том, что его помощь мне может обернуться для него какими угодно неприятностями, поэтому спорить не приходилось.
Я вложила несмело свои пальцы в эту ладонь. Он улыбнулся задумчиво - и пожал их мягко, но крепко.
- Поговорим, когда тебе исполниться восемнадцать, адептка Монгрен - чуть поклонившись, господин ректор плавно проследовал к дверям - Отдыхайте. И не высовывайтесь на улицу после комендантского часа.
Чуть слышно скрипнула дверь - и его больше не было в комнате и в моей голове.
Я шумно выдохнула.
Роррей вытрясет из меня всю душу, если узнает!
В темноте остывшей весенней ночи университетский парк мирно спал. Только изредка где-то вскрикивала нервно растревоженная чем-то птица, и ее вскрик таял в кронах высоких деревьев быстро, словно бы тонул в глубокой воде.
Бесшумно ступая, Лем Клемор Сантаррий, ректор Университета Трех Виселиц, прошел прямо по траве, минуя аккуратные дорожки - и свернул в густую чащу, подальше от проторенных путей.
Вопреки обычаю, наряд главы Университета сейчас был далек от привычной тщательной элегантности.
Будущий лорд был облачен в какие-то свободные штаны и узкий тонкий гольф вроде тех, что носят под плетеные кольчуги дриады, и весь наряд его- черный, как окружающая ночь, мешался с ночным мраком отменно. Вокруг талии была обвязана зачем-то крепкая веревка, и к ней был приторочен то ли кусок мешковины, то ли мешок - неясно.
