Сердито треснула в кронах опять эта настырная пичуга - и тут же смолкла. Ректор внимательно осмотрел купол из густых ветвей и листьев над своей головой, но ничего там подозрительного не обнаружил. И продолжил красться в темноту парка.
Остановился возле каких-то особенно разросшихся кустов, и рассеянно огляделся вокруг. Оттянул плотный высокий воротник - и выудил из-под него тонкую цепочку.
На цепочке странно неподвижно висел довольно крупный и плоский осколок грязновато-бурого камня. Без оправы, но края его даже на беглый взгляд были тщательно отшлифованы.
Господин ректор стянул цепочку, путаясь в ней волосами. Нацепил ее на запястье - и вытянул руку вперед.
- Imanima-tu - негромко прошептал, и висящий в грузной неподвижности камень внезапно....вздрогнул, как живой, и зазвенел, мелко дрожа.
Цепочка чуть натянулась, ее потянуло в сторону, будто кто-то невидимый тащил ее вперед. Сантаррий шагнул за ней - и цепочка натянулась сильнее.
Ректор пошел медленно, вслед за своим звенящим тихо проводником, минуя заросли спящих азалий, свернул за какие-то неведомые ему кустарники - и камень зазвенел громче.
В листве заверещала птица, кажется, даже та же самая. Господин Лем Клемор даже и оглядываться не стал.
Сделал еще несколько шагов - и цепочка внезапно ровно упала, а камень закачался, практически затанцевав в воздухе.
Сантаррий закрыл плотно глаза.
- Imanima-tu-a - прошептал едва слышно. Воздух затрещал громко, резко запахло чем-то железным, хлопнуло - и к ногам ректора упало просто из ночного темного воздуха что-то темное и неподвижное.
И с рыжими волосами.
Камень дрогнул как-то....сыто - и стих, повиснув вновь мертвым осколком на длинной гибкой цепочке.
Господин ректор прикрыл на миг глаза. Повесил странный свой кулон на шею, затолкал его за ворот - и снял с пояса и кусок мешковины, на поверку оказавшийся на самом деле большим мешком, и опоясывавшую его веревку.
Птица заверещала истерически прямо над его головой. Он устало поднял лицо к черным кронам - и застыл хищно, напружинившись вмиг всем телом.
На одной из весьма крупных нижних веток непринужденно сидел адепт шестого курса, староста и отличник, Эльмар Роррей.
Правда, с непривычки сразу можно было и не признать в обнаружившемся соглядатае этом всегда столь эффектного мальчика.
Темные кожистые крылья, немыслимым образом сложенные за голой спиной. Заметно потемневшая кожа, словно сильнее облепившая острые мышцы. И светящиеся в темноте хрустальные глаза, без намека даже на обычную зелень.
Любимчик магистра Флинмейрера улыбнулся сдержанно, блеснув в темноте узкими острыми зубами.
- Доброй ночи, господин ректор.
- Доброй, господин Роррей - вежливо ответствовал господин ректор - Вас нынче не узнать. Да и отбой уже, если мне не изменяет память, давно был. Или для выпускников правила теперь не имеют значения?
Роррей, поведя аккуратно крыльями за спиной, чуть шевельнул босыми ступнями.
- Мы, господин ректор, можем иногда добровольно дежурить. В особенности, если ЧП на территории Университета.
- И вы, значит, вызвались? Похвально - непринужденно ответил глава Виселиц, и выпустил из пальцев мешок и веревку.
Эльмар даже не покосился в сторону упавшего инвентаря - смотрел на начальство спокойно и неотрывно. Мешок упал на неподвижное тело, накрыв его неровно и до половины только.
- Так что? - Сантаррий внимательно рассматривал собеседника - Желаете освобождение от экзаменов и красный диплом?
Роррей склонил голову к плечу. Его глаза в темноте переливались и искрились, словно вместо зрачков в них были тонкой огранки брильянты.
- Мне, господин ректор, при всем уважении, для этого вовсе не обязательно следить за главой Университета ночами, продираясь сквозь ветки и листву.
- Ага, значит, все-таки следить... - мягко посетовал ректор, и поцокал укоризненно языком.
- Грешен, каюсь - серьезно ответил Эльмар - Даже невзирая на то, что вы тут с трупом адептки и куском, если глаза меня не обманули, всамделишного жертвенного алтаря, моя вина все ж неоспорима.
В наступившем молчании прямо возле Эльмаровой руки на ветку спрыгнула из густой листвы взъерошенная крупная птица непонятного в темноте цвета. Бочком переступила на крепких лапах поближе к пальцам старосты шестого курса - и снова возмущенно что-то проверещала.
Эльмар покосился на нее без выражения - и смахнул легко. Пичуга отлетела в сторону, расправила крылья, и на бреющем полете пронеслась едва ли не возле носа магического отличника, стрекоча что-то ругательно.
- Нужно было послушать мне эти крики - задумчиво поведал пространству оборотень - Господин Эльмар, оставим уже любезности, ваша взяла. Итак, вы за мной следили. Я, каюсь, совершенно упустил непростительно из виду, что в стенах этого заведения не два, а три неплохих менталиста. То есть, признаю, что недооценил вас по причине вашей молодости - а зря. Но это, я подчеркиваю, единственная моя вина. Пусть даже картина, которую вы сейчас наблюдаете, подвергает это утверждение очень серьезным сомнениям.
Роррей побарабанил пальцами по коре.
