То, что семейство Сантарриев так плохо, судя по всяким косвенным знакам, вроде рабской метки, обошлось со мной, вовсе не означает, что в точности так же плохо им свойственно поступать со всеми девицами. За уши как-то прям притянуто то, что подозрительным является это странное совпадение: явился папаша таинственного господина ректора - пропала девица.
Конечно, никто и нигде не заявлял, что точно известно, вот прямо без всяких сомнений, что Грималь именно...убита. А не сама наложила на себя руки, в преддверии судилища, исход которого, вполне возможно, мог не сулить ей ничего хорошего.
Но Роррей сказал 'пропала'. Маловероятно, что адептка Университета тщательно пряталась, чтоб свести счеты со своей жизнью. И если 'пропала' - значит, обычный розыск в формате 'А где госпожа адептка задерживается, хотелось бы знать?' ничего не дал.
Как ищут запоздавшего адепта? И что делают, если не могут найти?
Раздираемая противоречиями, я добрела, спотыкаясь, до общежития. Особенной суеты у нас не наблюдалось, никто не бегал по этажам с таинственными лицами, и не пересказывал шепотом всяческие сплетни, которыми, я уверена, уже обросла история о том, что Грималь исчезла. Не зря нас воспитывают в такой...строгости.
Хотя не исключено, что дело тут вовсе не в воспитании. А в том лишь, что никто еще толком и не знает, что Рорра как в воду канула.
Повозившись с дверями рассеянно, я переступила порог комнаты, морально готовясь к словесному поединку с Анри. Где она будет тараторить вопросы, не дожидаясь ответов, сама на них отвечать, и оскорблять меня всячески, но неизменно цветисто, за то, что я отвратительная подруга, ничего ей не рассказываю. А вот она-то мне все тайны сердечные поверяет.
Но не так все сталось, как гадалось. Мавка, ну почти что мавка, невзирая на относительно ранний час, безмятежно спала, укрытая простыней едва ли не по самые глаза. Грудь ее мерно вздымалась, с подушки стекала аккуратная коса, доставая почти до полу кончиком, обвитым кокетливой кружевной лентой.
И, клянусь, картина эта не показалась бы мне столь....вопиюще-удивительной, если б только...
Если б только не стоял у нашего окна в позе одновременно расслабленной и строгой по-военному, сам господин Сантаррий, Лем Клемор.
Если бы даже попытаться сейчас побежать - я просто бы не смогла оторвать ноги от пола. Словно бы погрязла по колени в густую грязь тут же, и меня втянуло так, что и не шелохнуться.
Господин ректор обозрел меня бесстрастно. Чуть приподнялся на пятки, скатился на носки, и отошел от окна неспешно. Проследовал ко мне лениво. Остановиля аккурат возле. И защелкнул замок на дверях.
Оцепенело стоя, я сочла за лучшее смотреть на дорогую моему сердцу мавку. Однако положение невыгодное, и обстоятельства сложившиеся вопияли к хоть каким-то действиям. И я сочла за лучшее быть любезной при этом, как и положено всем адептам.
- А как вы, господин ректор, так добрались быстро?
Едва только я закончила говорить, как мне тут же почудилось, что это вообще и не я такое умудрилась ляпнуть. Потому что это же ни в какие ворота!
Господин ректор, прекратив угрожающе нагревать воздух совсем рядом от меня, вышел чуть вперед. И сложил на груди руки, напомнив мне жутко о том, как под этой прочной на вид тканью бегали ожившие звериные мышцы.
- Признаться откровенно, Ива, я не знаю больше никого, кто умел бы задавать такие неуместные вопросы.
Итак, Ива. Не 'адептка Монгрен', а Ива. Я молча уставилась на его скрещенные крепкие руки.
Не поворачиваясь, он странно кивнул головой куда-то в сторону стола.
- Готовишься к экзаменам?
Готовишься. Не 'готовитесь'. Светлые боги!
- Готовлюсь, господин ректор - пробулькала я, продолжая рассматривать правое запястье будущего лорда Сантаррия.
- И как? - светски вопросил он, и внезапно плавно развернулся, прямиком к столу, заваленному всякими книгами. Выудил сверху огромный потрепанный фолиант, и придирчиво его оглядел.
- 'Расы' - буднично огласил господин Лем Клемор, и без энтузиазма полистал учебник - Насколько я понимаю, один из любимых предметов.
Бездумно, механически кивнув, я лихорадочно пыталась уразуметь, ожидает ли он от меня....чего-то? Или это мне надлежит чего-то сейчас определенного ожидать? Что должно последовать за чтением моих учебников? Зловещий смех и требования пасть ниц? Или я должна сейчас ткнуть перстом в господина ректора и сообщить торжественно, что я-де про него все знаю?
А что я про него знаю-то?? Кроме тех смутных и крайне непонятных фактов, которые следуют из метки и платка?? Ну есть у меня сильнейшие сомнения, что это прям 'все'!
- Скажи мне, Ива, вот что ты знаешь об оборотнях? - любезно испросил тем временем предположительно злобный представитель упомянутого племени, и ожидающе на меня уставился.
Я на мгновение зажмурилась, сама не понимаю, зачем, наверное - от страха.
