– Разумеется, жевал. Некоторые цветы съедобны, из них делают салат, есть несколько рецептов, позаимствованных у эльфов.
В какой-то момент Алиса вдруг словно очнулась от наваждения. Как она вообще решилась-то на такое? Совсем другой мир…
Совсем другой вид! Непонятный, пугающий… Наги ведь – хищники, их бояться стоит, им доверять нельзя. И она тут же спохватилась.
Другой вид? А в чём – другой? Кровь такая же красная, жить мирно так же хотят, заботиться умеют, любить умеют (м-м-м!), остальное – мелочи.
Он заметил эти колебания, прочитал по лицу и, наверное, по ауре.
– Твои чувства всё ещё раскачивает, несмотря на мою защиту, несмотря на то, что мы выполнили всё, что требует драконий обряд истинности. Магия ощущает, что мы по-прежнему сопротивляемся ей. Это не есть хорошо, это риск.
Да, метка – риск. Но и вся жизнь – риск. А если метка тут как замена обручального кольца и штампа в паспорте, да к тому же придаёт кучу всяких интересных и необходимых возможностей, вроде телепатии – то она нужна!
– Я справлюсь, – решительно сказала Алиса. Она и в самом деле ощущала себя необыкновенно сильной, как ни разу до этих пор. Может быть, это заслуга любви? Его любви, которая теперь откровенно светилась в тёмных глазах, трогала до слёз в его нежных, бережных и потрясающе сладких прикосновениях.
– Почему же ты плачешь?
Она ощутила, что щёки у неё стали мокрыми, только тогда, когда он спросил.
– От счастья. Так бывает, знаешь ли, – и засмеялась сквозь слёзы.
Он с нежностью поймал её лицо в ладони и принялся снимать солёную влагу со щёк тёплыми, шёлковыми губами…
Они обнаружили, что могут без слов понимать, чётко ощущать чувства друг друга. Это тоже оказалось свойством метки…
Пошёл дождь.
Карангук оторвался от Алисы, достал из тюка и растянул над ними кожаный тент, укрепив его по краям колышками.
– А пенки никакой нет, то есть, может быть, коврика, подстилки?
Густые длинные ресницы бросили тени на смуглые, потемневшие от румянца щёки. Об этом он заранее не подумал.
Ему, чтобы спать в палатке, не нужны никакие коврики. Достаточно свить в кольца хвост, подложить под голову и плечи вместо подушки. И готово – упруго, удобно, не холодно. Палатка нужна только сверху, от дождя. Всё-таки это не очень приятно, когда тебе капли барабанят по закрытым векам, по щекам, стекают на шею и щекочут кожу. Это мешает спать, знаете ли.
Но для нежной человеческой девушки необходимо больше комфорта, чем для шеххарского воина.
Каран свил в кольца свой мощный чёрный хвост и подставил Алисе. Она утонула в этих кольцах и наполовину сидела, наполовину лежала, как на толстенной шине от грузовика. Живая шина мягко покачивала девушку, она будто плыла по реке в тёплых, ласковых волнах.
– А крылатая статуя в сокровищнице – это кто? Божество? – задрёмывая, Алиса, по своему обыкновению, вспомнила очередной вопрос.
– Нет, это не божество, мы ему не поклоняемся. Это наш великий предок-герой, Пернатый Змей, что привёл нас в этот мир. Тогда все шеххары были ещё крылаты…
Дождь шелестел по туго натянутой коже тента, барабанил в уютном, усыпляющем ритме. Снаружи стояла тишина, только небесная вода пела свою монотонную песню, да в уединённом маленьком мире слышалось лёгкое дыхание двоих задремавших любимых и любящих, иномирного нага и земной девушки.
Тихое, безмятежное счастье.
Всегда бы так, – засыпая, подумала Алиса.
***
К Туманным горам добрались глубокой ночью.
Карангук оставил вещи в скальной нише у подножия горы и взлетел по тропе с Алисой на руках ко входу в подземный дворец. Он рассчитывал, что все уже спят, и он спокойно отнесёт любимую в покои, а там они займутся…
Но у самого входа навстречу неожиданно попался Хешкери.
– Что-то вы долго не возвращались!
– А ты как будто поджидал нас с нетерпением, – с иронией парировал Карангук.
Хешкери не обратил внимания на язвительность собрата.
– Значит, вам удалось снять метки?
– А вот это не твоё дело.
Белый наг оставил без ответа эту резкость, остро вгляделся в лица двоих. Оба, шеххар и человечка, разительно изменились, не взвинчены, как раньше, и, хотя Каран всё так же энергетически прикрывает себя и девушку, поэтому по их аурам прочесть ничего невозможно, но, поскольку они совершенно спокойны и безмятежны, значит, истинной связи больше нет.
Хешкери кивнул сам себе и быстро удалился.
Карангук хмуро проводил глазами белого нага вдоль всего длинного коридора и, только когда кончик лунного хвоста исчез за дальним поворотом, унёс Алису в свои покои.
– Спать или… спать? – чувственная улыбка блуждала по красивым губам, светилась в глубоких, тёмных, искрящихся, как звёздная ночь, глазах.
– Или-и-и… – поддразнивая, протянула Алиса, но не договорила и кокетливо взмахнула ресницами. – Или сначала поесть и выпить шаи!
Он засмеялся, кивнул, и подобная залу передняя комната сразу сделалась тесной – большой, радостно оживлённый шеххар проворно сновал туда-сюда, доставая с полок и из коробов разные предметы.
На приглушённый свет ночника явились низенький столик, тонкие чашки и тарелки из тёмной керамики, блюда с печёным мясом, лепёшками и фруктами, кувшин и чайник.