С её смертью меня больше не ограничивали строгие правила. Внезапно оказалось, что моему упрямству нет никакого противовеса. Барахтаясь в неопределённости, я в поисках стабильности вцепилась в Эдварда. Будучи совершенно наивной во всём, что касалось мужчин, я ответила согласием на предложение выйти за него замуж, предоставив ему свободный доступ в мою жизнь, в мой дом и к моему телу.
Сквозь прорехи в шторах сверкали молнии,ударыгрома сотрясали весь дом. Ливнивсегданапоминали мне о нашем последнем вечере. После полумарафонанедалеко отСаванны я рановернуласьдомой. Надвигался тропический циклон и забег отменили. Я торопилась домой, чтобыпомочьмужу закрыть все ставни.
Я смотрела на потолок весь в потёках от воды, постепенно мой взгляд затуманился, меня захлестнули воспоминания...
Задомомстояланезнакомаямашина - "Ягуар". Я почти надеялась, что Эдвардзавёллюбовницу.Это так много бы объясняло, подтвердиввсемои подозрения. Тогда мне было бы проще принять решение и идти дальше.
За один год брака мы из двух людей, имеющих так много общего, превратилисьпрактически в двух незнакомцев.
Я неслышно вошла и начала тихонько подниматься по лестнице, прислушиваясь кголосам, доносившимся из спальни. На лестничной площадке фойе я остановилась. При
жизни моей матери стены были увешаны распятиями и мрачными старымипортретами нашихпредков.После её смерти Эдвард нанял дизайнера, объяснив:"Тыникогда не смиришься с её смертью, если всёвокругбудет тебе напоминать о ней. Давай начнём всё с чистоголиста."
В тот момент я подумала, что если ему не нравится дом mi madre, то зачем мывообще живём здесь, а не в собственном особняке? Который мне ещё предстояло увидеть.
Но этот вопрос я оставила при себе, потому что он бы повлёк засобоймножестводругих - так, потянув за ниточку можно полностью распустить одеяло, с которым я всё ещё иногда спала.
Я согласилась на дизайнера, согласилась бы на что угодно, лишь бы сломатьстену, неожиданно возникшую между нами сразу же после поспешной регистрации. Он перестал называть меня Люсия, упорно употребляя имя Анна-Люсия - так звала меня мать, когда у меня были неприятности. Перестал со мной флиртовать. Мы редко занимались сексом - и то, только после того, как я на этом настаивала.
Я подошла ближе к нашей комнате, не заботясь о скрипучих половицах. Я точнознала их местоположение на полу, потому что научилась бесшумно ускользать из дому ещё с двенадцати лет.
У двери я почувствовала запах духов и услышала, как мой муж говорил с другойженщиной.
- Это всёслишкомзатянулось, - сказалаженщина.
- Наберись терпения и доверься мне, - голос принадлежал моемумужу,но теперьон звучал с британскимакцентом.
Кто, чёрт возьми, был в моей спальне с моиммужем,ипочемуизменился егоакцент?Кулакисамисобойсжались, мой необузданный нрав готов был вырватьсянаружу.Первымпорывомбыло ворваться вкомнатуи начать орать, но я заставиласебяприкусить язык и слушать.
