- Даже втомвозрасте я чувствовала, что борюсь за что-то большее, нежели просто за шарф. Эту битву я проиграть немогла.- Вздохнув, я поднялавзгляд.-Тебеэто всё наскучило.Твояжизнькудаинтереснее, чем моиглупыедетскиеистории.
В его ответном взгляде было напряжение.
- Рассказывай, что былопотом,Катя.Ну.Я прочистилагорло.
- Я убежала, грозясь уплытьдалеко-далекоиникогдане возвращаться. Просидела, спрятавшись, наулицедотемна. Мима была в ужасе. Я не весила и пятнадцати килограммов, а ночь былахолодной.Она вмешалась в нашу с mi madreссору. Когдаона прокричала,чтоямогуоставитьшарфсебе,явернуласьдомойипроспалатамдоутра.
Много лет спустяматьпризналась, что жалеет отом,что не забрала у меняэтотшарф - она была убеждена, чтомоглабы именно втотмоментобуздатьмою гордыню.Моглабы сделать менякроткойипокорной.
- Но проиграй тывойну,мы быникогданевстретились.
Гордыня и бунтарство привели меня прямо к Эдварду. Конечно, я знала, что у матери был рак - симптомы проявились ещё до того, как Эдвард с Джулией на нас нацелились, только неизвестно, сколько бы ещё она могла прожить.
- Верно.Мояжизнь сложилась бы совсемпо-другому.
- Тыхотелабы теперь проиграть в тойвойне?
- Не думаю, чтобудузнать ответ до самогоконцасвоей жизни. - Надеюсь, этотконецне настанет на третьемдесятке.
Он вращал рюмку по поверхности стола.
- Втовремя мне былотринадцать.
- Чемтызанимался?Каталсяналошадяхибегалзадевчонками? Нанегословно пеленаупала.
- Вовсенет.
- Тогдачем? - Он не ответил. - Севастьянов, я рассказала свою историю.Теперьтвойчерёд.
Выпив рюмку, он разлил по новой.
- Мойстаршийбратженится на американке.Роман- простите, теперь он называет себя
Я не стала возражать, когда Севастьянов сменил тему.
- Ичтотычувствуешьпоэтомуповоду?
- Я понимаюегожелание закрепить на неё права. Натали милая и добрая, свободно говоритпо-русскииполучиладокторскуюстепень.Крометого,онабогачеменя.
А Максим в это время путается с нищей лживой шлюхой.
Кстати, о богатстве. Моя семья никогда не обладала миллионами, однако стоимость Мартинез бич продолжала неумолимо возрастать.
- Ради неё Александр изменился. К лучшему -ГолосМаксима звучал задумчиво, словно слова лишьедваотражалипроисходящеевголове.- Не думал я, чтомужчинав нашем возрасте способен измениться. А ты как считаешь? Знатьмужчин- твояпрофессия.
- При наличии достаточно сильного намерения измениться, я думаю, можно. - Еслитолькоты не социопат вродеЭдварда.
- По твоим словам всё очень просто. Она была нужна Александру гораздо больше прежних привычек, так что он простоотних избавился. - Он опустошилрюмку.
Я его поддержала.
- Может,всё действительнопросто.
- Он сказал, что открыл перед ней всего себя. Всё, что было ихорошего,иплохого.Сбросил с себя этуношу,и теперь между ними секретовнет.- Максим разлил ещё. - Ягорькоему позавидовал. Ещё он сказал, что понял - с самого первого дня,когдаувидел Натали - чтоужене полюбит никакую другуюженщину.Что она - та самая. Как думаешь, возможно ли понять этосразу?
Странный поворот беседы.
- Думаю,такоечувствоможетвозникнуть. Правда, не знаю,надолголи.
- Если бы ты видела их вместе, то поняла, что они выдержат испытание временем, - сказал он. - Перед тем, какприехать сюда,я навещал их в Небраске - вродномштате Натали.Брат пригласилменятуда,чтобы попросить бытьегошафером.
- Этотебяудивило?
- Доглубиныдуши.
- Онтожесвязан с мафией, как и ты? - спросилая.
- За тегоды,пока мы не общались, он стал бойцом, а явозглавилсобственное предприятие. Не враги, ноужточнонесоюзники.
- Боец? Типакиллера?
- Скореевсего, он предпочитает называть себя
- И ты намерен организовать с ним совместноедело.
- Чем больше яегоузнаю, тем больше понимаю, что он безжалостен, ноблагороден.Мысль о сотрудничестве счеловеком, которомуя могу действительно доверять, меня простоошеломляет.Вдвоём мы завоюем всю Россию. Но он мне пока неверит.Два месяца назад он боялся оставить свою невесту со мной в однойкомнате.
- Почему же он попросилтебябытьшафером?
- Уверен,чтоподвлияниемНатали.
- Почему он тебе недоверяет?
- Он слышал, что я превратился в бессердечного человека,которыйлюбит играть чужими жизнями. Он считал, что, повзрослев, я превратился вкопиюнашего отца -ну,или, по крайней мере, унаследовалего холодностьи расчётливость. Своего отца мы ненавидели.
Это отец высек его спину?
- Александр был прав? Насчётхолодностии расчётливости? Максим невеселоусмехнулся.
- Да. Это называется бытьполитиком.Хотя,должен признать, я держал Александра в тонусе.Когдаон посчитал, что я представляю длянегоопасность, разуверятьегоя не стал. Как и много летспустя.
Опасность?
- Почему?
- Может,меня это развлекало. PorDios.
- Почему вы с братьямиразлучились? От ответа онуклонился:
- Толькосодним братом.Мы с Дмитрием остаёмся близки.Говорилиони друг сдругомдовольночасто.
- С Натали Александр стал лучше. Но Дмитрий... - Онумолк.
- Что?
