— Могу я кое—что спросить?
— Да.
— Почему ты не прижала ее прямо там? Ты могла обвинить ее в соучастии в убийстве.
— Мы должны сложить все кусочки воедино, и я хочу заставить Престона признаться и обвинить ее. Теперь нам осталось его найти. — Сэм запнулась, Фредди поддержал ее за локоть. — Позвони в лабораторию.
Не отпуская ее, Фредди достал телефон и набрал номер.
Глава 35
— Куда он мог деться? — спросила Сэм через минуту, после того как они оказались в Мустанге Фредди. Ее мутило от боли, но она запретила себе блевать перед больницей, где ее могли увидеть журналисты. — Они точно проверили все гостиницы?
— Да, все в радиусе 20 миль от города. Мы полагаем, он не мог далеко уехать, зная, что его сын тяжело ранен.
— А у Остина нет предположений, где может находиться его отец?
— Мы обыскали все места, что он назвал.
Сэм громко хлопнула дверью, но в ту же минуту пожалела об этом. Боль проходила волнами по всему телу, она откинулась на сидение и начала делать глубокие вдохи, выдыхая через нос.
— Черт, Сэм. Ты должна остаться в больнице.
— Езжай.
— Куда?
— Хоть куда, только уберись с этой гребанной парковки, пока нас не нашли!
— Боже, ты такая стервозная, когда мучаешься от боли.
— Я всегда такая.
— И то правда.
— Но стала еще больше, отказавшись от колы.
— Спорить не буду.
— А как дела у «похотливого кобеля»?
— Ты теперь всегда будешь это припоминать, да?
— До конца твоих дней. — Сэм закрыла глаза и порадовалась, что, по крайней мере, ее отношения с напарником были прежними. С момента начала работы над делом О`Коннора, ее жизнь кардинально изменилась. А теперь еще новость о ее давнем желании сделать аборт взбудоражит весь город. — Ник сказал, тебя предупредил Даррен Табор.
— Да, и это было мило с его стороны.
— Это меньшее, что он мог для меня сделать, после его статей. — Сэм хотелось забыть об этой теме, но она должна была поговорить с напарником и навсегда закрыть эту тему. — Ты меня презираешь, да?
Фредди перевел взгляд с дороги на нее, потом обратно на дорогу.
— Нет, конечно.
— Нисколечко?
Она заметила, как напряглись его плечи.
— Должно быть, у тебя не было иного выбора.
— Ты прав — не было. Но я знаю насколько ты верующий, и ты не должен скрывать своих истинных чувств.
— А я и не скрывал, я сказал правду.
По его тону стало понятно, обсуждение закончено, и больше данная тема подниматься не будет. Без сомнения, он осуждал ее намерения, но, зная ее, понимал, на тот момент это был единственным правильным решением.
— Знаешь, что самое отвратительное? — спросила она, желая разрядить обстановку.
— Что же?
