– Или тебя вовсе не пригласили на совет? – продолжал Дитер ровно и размеренно, точно вбивал гвозди. – Конечно, куда тебе! Только вышел из военной академии.
– Но уже капитан! – Фа Дэ-Мин сжал кулаки и вскинул подбородок.
– Благодаря протекции отца, – припечатал его Дитер. – Я помню господина Фа, он вел у нас тактику боя. Должно быть, старик совсем сдал, что послал вместо себя такого желторотого щегла, как ты. И капитанские погоны не спасут, со стороны вижу, чего ты стоишь.
– А ну, посмотри! – с вызовом крикнул Фа Дэ-Мин, разом забыв обо мне, и вытащил шпагу. – Давай! Подойди, чужак! Я намотаю твою требуху на эту шпагу! О, она повидала множество фессалийских потрохов!
– Но сегодня затупится о василиска, – отрубил Дитер, и по моей спине россыпью покатились мурашки.
– Не надо! – крикнула я. – Не смейте!
Но никто из мужчин, кажется, не обратил на меня внимания. Капитан вдруг побелел и опустил шпагу. Острым концом она прочертила в мощеной тропинке черту и дрогнула в ослабевшей руке.
– Вижу, что узнал, – ровным тоном произнес Дитер и небрежно поправил очки. Фа Дэ-Мин отшатнулся, точно ему под нос сунули гадюку, поспешно отвел взгляд. Я сама чуть не отвернулась по инерции, хотя уже знала, что сила василиска находится под контролем. Но знали ли об этом другие?
– Узнал, – с трудом вытолкнул Фа Дэ-Мин. – Фессалийский дракон, любитель опиума и шлюх.
Он сказал это так, точно сцедил яд. Во мне все задрожало не то от возмущения, не то от обиды – за Дитера? За себя?
– Я прямо сейчас сниму очки, если ты не уберешься отсюда, – сказал фессалийский дракон и тронул оправу. – Буду считать медленно и вдумчиво. Итак, раз…
Капитан сглотнул. Сунул шпагу в петлю, обеими ладонями пригладил волосы.
– Два…
– Я не хочу разжигать международный скандал, – фыркнул капитан и горделиво выпрямился. – Эта наложница не стоит того.
Круто повернувшись на каблуках и не наградив меня даже взглядом, Фа Дэ-Мин прошел мимо, выбивая из брусчатки пыль.
– Дитер! – я радостно кинулась к мужу, но остановилась. Он все так же стоял на расстоянии, раздувая ноздри, и в его очках клубилась золотая мгла.
– Значит, – медленно и ровно произнес он, – пока я решал важные государственные дела, ты вовсю флиртовала с сомнительными типами?
– Это я-то?! – поразилась и вскинула возмущенный взгляд. Уж чего-чего, а подобных обвинений я не ждала! Особенно после слов, которые только что услышала от капитана и еще раньше от альтарских девиц. – Я едва успела выйти в сад, как…
– Вижу, – перебил генерал. – Птички любят скакать по чужим гнездышкам?
– А сам-то! – вспылила я. Его холодность и несправедливые оскорбления задевали. – Ты сам не прыгал ли по альтарским притонам?
– То было в прошлом! – вскинул голову Дитер.
– Откуда мне знать? – парировала я. – Та тощая дылда говорила так, будто свидание между вами происходило совсем недавно!
– У меня не было свиданий, пичужка! – с неприязнью ответил генерал.
– И у меня!
Какое-то время мы сверлили друг друга взглядами. В очках Дитера искрились золотые молнии, но я и не думала отводить глаза. Возмущение жгло грудь, я задыхалась от невидимой силы, сжавшей меня в тиски. А ведь я хотела рассказать ему про Оракула! Узнать, что сказали на свете… Но теперь ни слова от меня не дождется! Ревнивый осел!
– Хорошо, – наконец, выдавил Дитер, и отвернулся. Я вздохнула, дрожа от негодования. – Едем домой, Мэрион, – продолжил он устало. – Там поговорим.
И первым пошел по аллее, чеканя шаг.
3. Нет розы без шипов
Всю обратную дорогу мы молчали, надувшись друг на друга, как два ежа. Прибыв в поместье, я сразу же уединилась в отдельных покоях, сбросила одежду и попросила Гретхен приготовить ванну. Улыбчивая девушка, взявшаяся было расспрашивать о визите к Императору, увидела мою скисшую физиономию и сразу же отстала.
На ужин я не спустилась. Мерила шагами комнату, крутила плетеный браслет и шипела под нос:
– Надутый индюк! Ревнивый осел! За что полюбила? Где были мои глаза?!
Мои глаза радостно смотрели с портрета, нарисованного рукой Дитера и до поры, до времени установленного на мольберте в спальне. Я остановилась, с возмущением глядя на двойника.
– Чему радуешься, глупая? – строго спросила ее. – Никаких у тебя забот, вертишься под бумажным зонтиком. Позируешь этому… этому… сатрапу! У-у! – погрозила я кулаком.
Мэрион с портрета улыбалась загадочно, точно знала какую-то тайну. Теперь тайна появилась и у меня, да не одна, а целая куча. Что значит Черное зеркало? Кто такой Черный воин и человек с каменным сердцем? Почему мой ребенок остановит войну? Значит, война все-таки будет?
Я кружила по комнате, ероша волосы и лопаясь от невысказанных мыслей. Поделиться не с кем, не в столовую же спускаться, к этому напыщенному…
Послышались четкие шаги. Так ходят только военные, и на этот раз я сомневалась, что муж пошлет вместо себя Ганса. Я слишком хорошо узнала Дитера, чтобы понимать: некоторые вещи он предпочитает решать лично. Например, обуздать строптивую жену.
