– Ай! – воскликнула я от неожиданности и сразу прислонила к щеке только что протянутый платок. Меня обрызгали снова, на этот раз холодные капли обожгли шею и плечо.
– Да что вы такое делаете? – возмутилась я, подскакивая с бортика бассейна.
Женщина с невозмутимым видом выпрямилась, но капюшон по-прежнему скрывал ее лицо, и я не могла понять, смеется она или нет.
– Иные невзгоды как вода, – нараспев произнесла незнакомка. – Они холодят тело и душу, но быстро высыхают, и завтра ты уже не вспомнишь про них
Тут она быстро нагнулась, и, подобрав камешек, бросила в меня. На этот раз я успела увернуться, в ужасе прикрывшись веером. Да эта женщина сумасшедшая! Бежать! Срочно бежать отсюда! Я заозиралась, выискивая пути к отступлению, и услышала, как женщина продолжает:
– А иные беды, как камни. Летят в спину и больно ранят, и эти раны долго заживают. Как те, что были на сердце фессалийского генерала. Но ты смогла исцелить его.
– Вы знаете и моего мужа? – я повернулась к ней, комкая в руках платок. Эмоции переполняли меня, сердце трепыхалось в груди, и я не знала, чего мне больше хочется: бежать, сломя голову, подальше от этой странной женщины, или сесть рядом и заглянуть под капюшон. Но в то же время при одной мысли об этом становилось жутко и слабели колени.
Словно уловив мою нерешительность, женщина похлопала ладонью по бортику бассейна и произнесла:
– Не бойся, дитя. Сядь рядом.
– А вы не будете больше брызгаться водой и швыряться камнями? – с подозрением спросила я.
Капюшон качнулся из стороны в сторону.
– Сядь! – сказала она так настойчиво, что ноги сами потащили меня к бассейну. Я почувствовала, как защипал угольно-черный кулон на моей шее и, посмотрев вниз, увидела, что он приподнялся, точно его притягивал к себе какой-то магнит.
Магнит, которым была странная женщина в фиолетовом одеянии. Которая знала мое настоящее имя и прошлое моего мужа.
Оракул?!
Догадка пронзила меня подобно молнии. Я плюхнулась рядом, подвернув полы ханфу.
– В жизни будет еще много невзгод, – сказала женщина, покачивая капюшоном, в тени которого не было видно лица, а голос выходил глухим и глубоким. – И тех, что холодят, как вода, и тех, что ранят, как камни. Но и тем, и другим свойственно заканчиваться. Помни об этом, малютка-воин.
– Почему вы назвали меня воином? – спросила я, заглядывая в черную тень, но снова ничего не увидела, зато услышала сухой смешок.
– Потому что ты уже боролась за свою любовь, – ответила она, и ее желтые цепкие руки снова вынырнули из широких рукавов. В пальцах замелькали длинные красные нити, сплетаясь в тугие узелки. – И придется побороться еще. За любовь, – один узелок появился и повис на плетеном шнурке. – За счастье, – появился и второй узелок. – За благоденствие на земле, – а вот готов и третий. – И за свое дитя.
Она затянула четвертый узелок, и внутри меня все заныло и свернулось в такой же узел.
– Что вы знаете?! – с придыханием воскликнула я. – Умоляю, скажите! Ведь я… мы… мы как раз приехали, чтобы узнать…
– Знаю, малютка-воин. Именно поэтому я здесь.
В паучьих пальцах замелькали узелки. Женщина перебирала их быстро-быстро, как четки, бормоча под нос:
– То не узелки, то плод завязывается. Завяжись, не развяжись, с каждым днем прибывай, полней возрастай. Начинаю, приступаю, дитя заклинаю. Волосы как у отца, глаза как у матери, в руках сила, в ногах прыть, сердце призвано любить. От той любви не будет войны, от тех очей утихнет звон мечей. Вижу ясно, слово крепко… – женщина вздохнула, и меня окатило холодком. Паучьи лапки перестали мельтешить, теперь в них оказался браслет с узелками.
– Дай руку, малютка-воин, – сказала женщина.
– Что вы увидели? – испуганно спросила я. Бормотание еще отдавалось в ушах, я тряхнула головой, пытаясь избавиться от этого звона.
– Все хорошо будет, – ответила Оракул. – Родится дитя, от него и счастье придет, и благоденствие наступит. Войны не будет, горя не будет. Сольется ваша с мужем любовь в один сосуд, и тот сосуд принесет в мир лад и покой.
– А сила василиска? – спросила я, протягивая руку и слегка касаясь пальцами узелков. – Проклятие не перейдет к ребенку?
– О том беспокоиться не стоит, – утешила Оракул. – Духи говорят: сила уже запечатана, не сковырнешь. Будет твое дитя в безопасности.
Изловчившись, она надела на мое запястье браслет. И он волшебным образом стянулся, плотно обхватил мою руку, и запульсировал теплом.
– Не снимай его, пока не разрешишься бременем, – сказала Оракул. – На тех узелках наговор на дитя завязан.
– Не сниму, – пообещала я и тронула узелки. Они совсем не мешали и казались крохотными и теплыми, приятными на ощупь.
– И за войну не беспокойся, – продолжила провидица. – Возле двери стоит, но за порог не перекатится. Если только…
– Что? – спросила я почему-то шепотом и снова похолодела.
Капюшон качнулся, послышался тяжелый вздох.
– Если только не раскроется Черное Зеркало.
