– Ничего такого нет, – возражала я.
– И он не стреляет ядовитыми шипами изо рта?
– Кто наговорил такой ерунды? – я, наконец, хмурилась и внутренне не уставала поражаться человеческой фантазии.
Ченг пожимал плечами и отвечал, что ходят слухи.
– Словно мухи, тут и там, ходят слухи по домам, – напела я, – а беззубые старухи их разносят по умам. Поменьше слушай всякую дичь, Ченг!
Мальчишка смеялся и в шутку прыскал в меня водой из шланга. Я пищала, уворачивалась и старалась, чтобы не намокла грудь: хотя я и утягивала ее эластичным бинтом, а мешковатый мундир скрывал женские формы, всегда оставалось опасение…
Особенно, когда рядом крутился Фа Дэ-Мин.
– Восемь из десяти? – презрительно морщился он, вырастая за моей спиной как из-под земли. – Для выпускника академии могло быть и лучше.
– Приглядитесь лучше, капитан Фа! – возражала я. – Две пули попали точно в яблочко! Девять из десяти!
– Бахвальство не украшает воина, – желчно отвечал Фа Дэ-Мин.
– Но я говорю правду.
– А пустые споры делают из воина сварливую женщину.
Спорить мне действительно не хотелось, я молча заносила результаты в лист учета, забирала мушкет и брела в свой шатер, а капитан сверлил меня взглядом, потирал обожженную руку, но притрагиваться опасался. Впрочем, его опасений поуменьшилось бы, знай он, что мне ни разу не удавалось повторить этот трюк с электричеством.
«Разве я не могу управлять силой кулона?» – спрашивала я недоуменно у духов-хранителей.
«Можешь, – отвечал Умник. – Но пока сила прорывается в минуты наибольшего душевного волнения. Так работает почти вся магия, и чтобы намерено управлять ей, понадобится время и усилия».
Я понимающе кивала. В конце концов, и Дитеру потребовалось время, чтобы осознанно управлять силой василиска, иначе стоять бы мне в его саду каменной статуей.
Шла к концу третья неделя.
Ю Шэн-Ли получил весточку из Фессалии, но к моему разочарованию писал не Дитер, а министр короля, имени которого я не запомнила. Кентария и Фессалия вели переговоры, и вот уже десять дней как о черных всадниках не было ни слуху, и духу. Фессалийские воины укрепили границу, ее дважды в день объезжал лично сам генерал фон Мейердорф, разговаривал с пострадавшими крестьянами, а кентарийский ярл требовал вернуть ему спорные земли, но войну не объявлял. Обе стороны выжидали, и это ожидание тянулось бесконечно долго, дрожа натянутой струной, вот-вот готовой лопнуть.
Это ощущалось и в альтарском лагере. Офицеры ходили хмурые и напряженные, солдаты бурчали. Что уже можно было бы выдвинуться в Фессалию, иначе когда придет нужда – будет поздно. А я пыталась отвлечься от тягостных мыслей, изнуряя себя тренировками и верховой ездой и совершенно не слушая ворчливое недовольство хранителей-духов. Но так продолжалось недолго: то ли день выдался слишком жарким и душным, то ли действительно я слишком устала с утра, но после обеда, пытаясь забраться в седло, мир вдруг подернулся темной пеленой, в ушах зашумело, а ноги подкосились, сделавшись вдруг ватными. Я потеряла бы сознание, не вцепись в узду, и не будь рядом со мной вездесущего Ченга.
– Что такое, эй? – услышала я сквозь противный обложивший уши звон. – Мар-Тин! Да что с тобой?
В лицо брызнуло что-то холодное. Я всхлипнула мотнула головой и увидела перед собой бледное лицо мальчишки.
– Что-то… голова кружится. Может, солнечный удар? – слабо проговорила я. Попыталась удержаться на ногах, но слабость пригибала к земле, и больше всего на свете мне хотелось лечь. Желательно в собственную постель, а не на колкую траву.
– Еще бы не перегреться! – понимающе закивал Ченг. – Вон солнце как печет! Небесный Дракон огнем пышет как из печки, давай, провожу до шатра.
Я оперлась о его плечи и, пригибаясь под собственным весом, поплелась в лагерь. Ноги заплетались, голова гудела, к тому же как-то странно подташнивало, и я с облегчением вздохнула, когда увидела прокалывающий небо флаг с тремя звездами на фоне дракона.
– Я позову лекаря, – предложил мальчишка, втаскивая меня под тенистый полог. – Вдруг это дает знать твоя травмированная спина?
«Только не лекаря!» – встрепенулся Забияка, и я повторила за ним:
– Нет, нет! Мне уже лучше, правда! Я полчаса полежу, и все пройдет, вот увидишь!
Наверное. Смотрела с такой мольбой и испугом, что Ченг хоть и удивился моему порыву, но все же ответил:
– Хорошо, хорошо! Отдыхай. Если я увижу господина Ю, то сообщу ему, что ты перегрелся на солнце и я отвел тебя в шатер. Так?
– Так, Ченг, – улыбнулась я, падая головой на подушку, и слабо пожала его ладонь. – Ты настоящий друг! Ну, теперь беги, командир не похвалит, что ты оставил лошадей без присмотра.
