Она засмеялась шелестящим смехом, закашлялась, и я видела, как с ее губ слетают облачка пыли. Слуга аккуратно уложил свою повелительницу, принял из ее рук маску и подал стакан воды. Анна Луиза выпила воду, держа стакан одной рукой. Вторую она прижимала к груди, если, конечно, это бесформенное серое нечто можно было назвать рукой. Я вспомнила, как ломались каменные пальцы, когда взгляд василиска полоснул по королеве в упор, и сглотнула.
– Подушки повыше, – командовала Анна Луиза. – И дай мне книгу. Не видишь, дурак? На столике лежит. А сам убирайся.
– Может, желаете массажа? – подал голос слуга.
– Не сегодня, я слишком устала для этого. К тому же, – она хихикнула, – для массажа у меня есть фессалийский монстр. А он не чета тебе!
Вот как! Я вскинула в возмущении голову и вся вспыхнула от злости. Заставляет делать Дитера массаж? Какая наглость! Какое вопиющее бесстыдство! Грязная, старая ведьма с окаменевшим лицом, ты ответишь за все!
Хотелось высказать все это вслух. Но я молчала и смотрела во все глаза.
Слуга поклонился и удалился, оставив кресло-каталку у входа. Анна Луиза взяла книгу и какое-то время лежала, держа открытые страницы у того, что осталось от ее лица. Ее грудь тяжело поднималась, дыхание вырывалось с хрипом, и каменная крошка сыпалась на покрывало. Наконец, книга выпала из ее разжавшихся пальцев. Губы Анны Луизы растянулись в усмешке – ничего более мерзкого я не видела в своей жизни!
– Три, четыре, пять, я иду искать, – медленно проговорила она. – Выходи, ящерка. Довольно игр, я нашла тебя, чертовка.
Она повернулась в мою сторону и, вытянув палец, указала прямо на шкаф.
Я замерла, словно еще на что-то надеялась. Сердце выскакивало из груди, и мне казалось, если сидеть тихо-тихо, как мышка, то станешь невидимой, и все чудовища обойдут тебя стороной.
Но это было возможно только в детстве, а я давно уже не ребенок, и дворцовые интриги – не детская игра.
– Выходи добровольно! – прикрикнула Анна Луиза, приподнимаясь на подушках. – И ты, и твоя мерзкая ящерица! И поживее, пока я не позвала черных всадников и они не выволокли вас обоих!
Я возмущенно закусила губу, но все-таки приоткрыла дверцы шкафчика и выбралась на свободу – неуклюже, молча и пристыженно.
Здоровый глаз королевы заблестел. Она окинула меня знакомым взглядом, каким окидывают знатные элегантные дамы дурно вырядившихся простушек, уголок рта насмешливо пополз вверх.
– Очаровательно, – протянула она. – Время идет, а люди не меняются. Ты все также любишь рыться в чужих вещах и подслушивать, маленькая свинка.
Я вскинула голову и сжала кулаки, порываясь ответить, но перед моим лицом всплыл полупрозрачный дракон и зажал мне рот хвостом.
– Держите удар, госпожа! – тихонько взмолился он. – Не нужно пороть горячку!
– А ты умен, – похвалила Анна Луиза. – Знаешь, что лучше не спорить с тем, кто заведомо тебя сильнее.
– Легко быть сильным под защитой неубиваемых чудовищ, – угрюмо ответила я. – Или, как вариант, чужого мужа.
– Кому муж, а кому давний друг сердца, – все тем же невыносимо елейным голосом ответила Анна Луиза.
– Которого вы зачаровали и обманом и ложью заставили служить себе!
– А разве ты, маленькая ящерка, не сделала того же? – хихикнула королева. – Зачаровала своей чистотой, которую я назвала бы неопытностью. Наивностью, которую я бы назвала глупостью. Ты привязала Дитера, как хозяин привязывает собаку к конуре, время от времени бросая ему сахарную косточку. Но Дитер – матерый пес, рано или поздно он поймет, что старые хозяева куда лучше новых.
– Дитер не пес! – огрызнулась я, сжимая и разжимая кулаки. Внутри меня все дрожало от возмущения, в ладонях скапливалось электричество.
– Он василиск, – ответила Анна Луиза. – А это куда хуже. Он – воин, созданный ради войны. Его жизнь – битва, и мирная жизнь не для него.
– Вы ошибаетесь! – возразила я.
– Да неужели? – мерзкая ухмылка снова исказила губы королевы. – Не потому ли ты переоделась мужчиной и поехала за ним на войну? Дай-ка угадаю… услышав об опасности, Его Сиятельство не пожелал оставаться в семейном гнездышке. Ты, конечно, была против, и Дитер, конечно, согласился с молодой женой. Вот только наутро ты не обнаружила его в супружеской постели, только записку: «Прости, любимая. Уехал на войну». А может, и записки не оставил…
Я задыхалась, слушая ее слова. Они били точно в цель, и от этого становилось еще больнее.
– Оставил, – с трудом выдавила я.
Анна Луиза запрокинула лицо и расхохоталась. С подбородка посыпалась серая пыль, покрыла тонким слоем шелковое покрывало.
– Боже, Дитер неисправим! – утирая слезы, сказала королева. – Вот видишь, дитя, я знаю василиска куда лучше тебя. И даю ему то, чего просит его душа. И моя, конечно. Теперь он слушается меня, захочу – будет целовать пыль под моими ногами или… – она недвусмысленно приподняла бровь, – или что-то еще.
Я подскочила, словно меня подбросил удар тока. С пальцев сорвались голубые молнии и разбились о натертый паркет.
