Дэнни нахмурился и посмотрел на нее.
– И что это должно значить?
– Ну вот зачем ему жениться на ней? Впервые встречаю настолько деланную даму…
– Энн. К чему был твой выпад?
Она перевела на него взгляд.
– Дэнни, да брось. Я знаю, что ты пытаешься скрывать это от меня, ведь я единственная девчонка в команде, но твои подвиги всегда являлись главной темой для обсуждений, буквально легендой.
– Это не так.
Включив заднюю передачу, она извернулась, чтобы посмотреть назад.
– Ты знаешь, что это правда. И, слушай, я не осуждаю. Твоя личная жизнь меня не касается, это во-первых, и во-вторых, мне не очень-то интересно. Но не пытайся играть в скромного пенсионера.
Когда Энн нажала на газ и вывезла их по узкой дорожке, которая пролегала параллельно небольшому дому на две квартиры, флисовая кофта очертила все ее округлости, а эти легинсы подчеркнули мускулы ее бедер. И, отмечая каждую ее особенность, он думал, что это безумие, но до встречи с Энн он даже не осознавал, что у него был свой любимый тип женщин.
Как выяснилось, его торкало от серьезных, прямолинейных спортсменок с такой же рабочей этикой, как и у него.
– У меня нет подружки, – пробормотал он.
– И слава Богу, иначе сделал бы ее дурой, изменяя направо и налево. – Энн сделала разворот в три приема и вывернула на улицу. – Повторюсь, меня это не касается. Так, куда мы движемся?
– «Аренда смокингов у Майка», вниз по Честерской и на Главную. – Он пристегнулся, чтобы не схлопотать штраф. – И твое мнение обо мне в корне ошибочно.
– Я же сказала, это пустое. – Энн нажала на газ, отчего его вжало в сиденье. – Меня волнуют две вещи: насколько хорош ты в тушении пожаров и отсутствие жалоб…
– Просто потому что я сходил на пару свиданий…
– Так ты называешь секс с администратором в подсобке парикмахерской?
– Это было полгода назад. – И речь шла о Дендре, но об этом говорить не стоит. – И прежде чем ты вспомнишь День независимости, это не я трахался на той платформе посреди парада.
Она перевела на него взгляд.
– Нет, все же ты…
– Это был не я, – отрезал он. – Это был Дафф. Не приписывай мне дерьмо, к которому я не имею никакого отношения.
– Почему ты отчаянно оправдываешься?
– Потому что ты называешь меня кобелем, и мне это не нравится.
– Прости.
Скрестив руки на груди, Дэнни уставился в боковое окно. Нет ничего хуже ловушки, сотворенной своими руками, но правда в том, что с тех пор, как Энн надела футболку их пожарной части, щеголяя поведением а-ля не-беру-пленных, все остальные женщины стали выглядеть для него подобно пачке «Клинексов». К несчастью, прошлые похождения напоминали разогнавшуюся тачку, которую не остановят простые тормоза: хотя он изменился, нельзя было отрицать то, кем он был раньше, и слухи о нем.
Перебирая былые ошибки, Дэнни вспомнил, почему ненавидит свободное время. Оно ведет к бесконечным рассуждениям, и последнее, что ему нужно, – время на мысли о нереальном. О том, что он никогда не узнает, каково это – прикасаться к Энн Эшберн. Какова она на вкус. Как она выглядит, когда просыпается и когда засыпает.
Эти четыре дня до нелепой затеи Муза загонят его в пучину депрессии.
Глава 2
«Аренда смокингов у Майка», дыра, заваленная полиэстеровыми костюмами под завязку, располагалась между «Данкин Донатс» на углу и цветочным магазином – с другой стороны. Припарковавшись на противоположной стороне дороги, Энн посмотрела на часы на приборной панели и с облегчением обнаружила, что у них в запасе целый час до закрытия магазина в пять.
– Не хочешь перекусить? – спросила она своего придурочного пассажира. – В тренировочной сумке остался злаковый батончик.
– Я в норме.
– Нет, ты голодный. – Она запустила руку в найковскую сумку. – Вот. Съешь, пока не покусал кого-нибудь.
Когда она протянула ему батончик, Дэнни уставился на нее. Его глаза были голубыми, как осеннее небо, настолько яркими и пронзительными, что становилось больно подолгу смотреть в них, а его ресницы – такими же черными и густыми, как его шевелюра. Казалось, он обгорел на солнце, но на самом деле цвет его лица объяснялся событиями прошлой ночи. Октябрь в штате Массачусетс бывал холодным, и они в четыре утра тушили пожар второй степени в кампусе Нью-Брана. Их обдало водой из шлангов, которая, благодаря температуре в ноль градусов Цельсия, превратилась в обжигающе-холодный дождь.
– Ты составила обо мне ошибочное представление, – сказал он.
Энн отвела взгляд.
– Вообще никакого представления. Как и положено. Мы работаем вместе.
– А если бы не работали, что тогда?
Казалось, весь воздух высосали из «Субару», и Энн ощущала тело Дэнни так, будто непосредственно прикасалась к нему: иногда, каким-то образом простая близость ощущалась как полноценный контакт, а скрытый подтекст, который – как она всегда убеждала себя – был иллюзией с ее стороны, сейчас превратился в химию, неожиданную… и неизбежную.
– Если бы да кабы – пустая трата времени. – Ее голос стал нереально хриплым. – Абсолютная трата…
– Все равно, ответь на вопрос.
