- Ты можешь не любить династию Ягайлы! – мучительно поморщился спутник Эвелины. - Но зачем предавать Унию?
- А что такое Уния? – криво улыбнулся Рарох. - Кабальный союз, навязанный знати Литвы, чтобы подчинить ее Польской Короне!
- Пан Болеслав, я мнила вас благородным рыцарем, - дрожащим от волнения голосом произнесла Эвелина, - а вы...
- А я и есть благородный рыцарь! – бросил на нее полный горечи взгляд потомок Недригайлы. - Но, боюсь, княжна, вам сего не уразуметь. Королевская чета отравила ложью ваш разум, и вы не можете отличить добро от зла...
Но я верю: в Самборе туман придворной лжи рассеется, и вы сами увидите, что мной руководят лишь самые благие побуждения!
- О , пан Болеслав! – простонал Ольгерд. - Ужели ты сам не видишь, что Шведская Корона использует тебя для достижения собственных целей? Подумай, как она поступит с тобой, когда ты станешь ей не нужен. Ты что же, веришь, что шведы придут на земли Литвы, чтобы даровать им свободу?
- Пусть сперва придут и прогонят род Ягайлы! – гневно выкрикнул Рарох. - А что будет дальше - поглядим...
Мне жаль, пан Ольгерд, что ты хранишь верность столь недостойным правителям, как Ягеллоны! – укоризненно покачал он головой. - Верь мне, они и тебя предадут...
- Главное, что я сам не предам тех, кому присягал! – бесстрашно ответил шляхтичу Ольгерд.
- Что ж, вольному – воля, - пожал плечами Рарох, - я не стану склонять тебя к измене...
- Эй, стража! – крикнул он своим людям. - Отведите благородную госпожу и ее спутника в покои Воеводы и принесите им добрую снедь, а также горячую воду для омовения панны...
Я хочу, чтобы княжна ни в чем не испытывала недостатка!
Вооруженные слуги сомкнули кольцо вокруг пленников своего господина и увели их вглубь замковых покоев.
- Господи, что же теперь будет? – промолвила, обращаясь к Ольгерду по пути, Эвелина.
- Не думайте о плохом, панна! – ответил, пытаясь ободрить ее, шляхтич. - Я - рядом, об остальном не тревожьтесь. Господь не оставит нас без подмоги!
_______________________
В лагерь лесных татей фон Грюненберг вернулся мрачнее тучи.
- Что сталось, Отто? – заметил перемену в настроении друга Зигфрид фон Хоэнклингер. - На тебе лица нет!
- Только что я видел смерть подчиненного... – с трудом вымолвил тот. - Брат Генрих вез мне перстень Радзивила, коий должен был стать залогом его союза со Швецией...
Но нам не суждено было свидеться. Я ждал Генриха на опушке Старого Бора. Не знаю, как вышло, что за ним увязался польский дозор. Я видел лишь исход их встречи. Какой-то шляхетный молокосос настиг Генриха в десятке шагов от леса и взял его в плен.
Мой человек поступил, как истинный Слуга Ордена. Зная, что поляки будут его пытать, он принял яд и умер, не выдав недругам своей миссии...
Будь польских выродков меньше, я сумел бы отбить у них Генриха! Но вступать в бой с парой солдат против десятка вооруженных до зубов латников было сущим безумием. Сквозь кустарник я бессильно глядел на то, как жолнежи обыскивают моего мертвого друга...
- А что сталось с перстнем? – не на шутку встревожился Зигфрид. - Поляки завладели им?
- Перед тем, как принять яд, Генрих бросил перстень в ручей, надеясь, что враги не найдут его, - болезненно поморщился Отто, - но, похоже, полякам помогает сам Дьявол! Я своими глазами видел, как шляхтич, пленивший Генриха, достал перстень из воды...
Он так сиял на солнце, что я не мог спутать его с чем-либо иным! – Грюненберг умолк, потупив взгляд в землю.
- Плохо дело... – процедил сквозь зубы Хоэнклингер. - И как нам надлежит действовать теперь?
- Так же, как собирались прежде! Потеря перстня ничего для нас не меняет. Если Радзивил выслал его мне, значит, он согласился вступить в союз со шведами...
- Да, но поляк, завладевший перстнем, наверняка доставит его к Краковскому двору! Наследник Престола вызовет Радзивила в Вавель, и тот, дабы избежать обвинений в измене, отречется от нас, как Симон Петр отрекся от Христа!
Если бы не твоя скрытность, Отто, ничего подобного бы не случилось. Отправляясь на встречу с Генрихом, ты мог взять десяток моих людей, и тогда бы спас для нашего дела и перстень, и друга!
- Что после драки махать кулаками! – горько вздохнул фон Грюненберг . - Я не ясновидец и не всегда могу предугадать, что нас ждет впереди! Случилось то, что случилось, и теперь нам нужно искать выход из сей неприятной истории...
